Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 50 – Юлия Ханевская

Кай появляется в дверях, будто тень.

Он молча подходит, склоняется над Медеей, осматривает рану, потом поднимает взгляд на меня.

В его глазах вопрос, и я понимаю без слов.

— Уже все хорошо. У них был отравленный кинжал. Наверное, она вышла на кухню, когда они обсуждали… что делать с нами.

Кай коротко кивает.

Поднимает девушку на руки, легко, будто она пушинка, и несет в гостиную. Я следую за ним, держась за стену, чтобы не упасть.

И замираю на полпути.

У подножия лестницы — тело.

Глаза открыты, но уже пустые. На груди — темное пятно, расползающееся по рубашке.

— Он мертв? — шепчу я, едва узнавая свой голос.

Кай укладывает Медею на диван,подкладывает под голову подушку и только потом выпрямляется.

Он мрачен, даже больше, чем обычно.

— Сам напоролся, — отвечает коротко. — Этот клинок предназначался мне.

Я закрываю глаза, лишь бы не смотреть на то, что осталось от нападавшего. Того, кто пытался надругаться надо мной, прежде чем убить. Его совсем не жаль, но…

Мир покачивается, воздух тяжелеет.

Я дохожу до второго дивана и опускаюсь на него, потому что ноги больше не держат.

Бросаю взгляд на связанного, которого Кай оттащил к входной двери.

— Что будем делать со вторым? — спрашиваю тихо.

— У меня есть вопросы к нему. На кого он работает. Кто приказал вас убить. Нужно узнать это. Я отволоку его в конюшню и допрошу.

Он говорит это так просто, словно мы обсуждаем погоду на завтра. Но я стараюсь ничему не удивляться.

Снова смотрю на мертвого, и сердце сжимается.

— Кай… прости, — шепчу. — Ты… Он сам напоролся на нож, да?

— Я дал этому ножу направление, — ровно отвечает он.

— Прости, — повторяю глухо. — Тебе пришлось испачкать руки из-за меня. Все из-за меня. Это я во всем виновата. Открывать гостиницу было глупо. Мой портрет висит в городе, меня ищут… Зачем я пошла на это, о чем вообще думала…

Слезы жгут глаза, и я стираю их дрожащими пальцами со щек.

Кай подходит, садится прямо на пол, рядом, опираясь спиной о диван. Несколько секунд мы просто молчим.

— Я не убил, — произносит он тихо. — Я спас жизни. Свою и вашу. Это не одно и то же.

Я опускаю руки, поворачиваюсь к нему. Он говорит спокойно, просто констатирует факт.

И потом — добавляет:

— Я не всю жизнь провел в монастыре. Когда-то я служил в императорской армии. Был женат.

Я замираю.

— Она умерла… в родах. Вместе с ребенком. Я тогда был на службе. Не успел вернуться. Я потерял смысл жизни после этого. Попал в монастырь и… просто на тот момент это оказалось единственным местом, где я мог свободно дышать.

Он смотрит в пол, потом переводит взгляд на меня.

— А потом я встретил вас. И понял, что у меня снова есть цель. Вы нуждаетесь в защите, и я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

Глаза слезятся, и я отворачиваюсь. Не могу вынести этот спокойный, уверенный тон, в котором нет ни упрека, ни жалости — только простая вера, что он должен меня защищать.

Кай поднимается, устало вздыхает.

— И еще, — добавляет он. — О гостинице. Это не глупость. Вам нужныденьги. Нам они нужны. Впереди зима, а вы ждете ребенка. Просто… вы поторопились, подошли к делу неправильно. Вас не должны видеть постояльцы. Позже мы подумаем, как сделать лучше.

Я долго молчу. Потом киваю.

Даже не спорю.

А потом, когда Кай уносит пленника в конюшню, я не поднимаюсь к себе. Остаюсь сидеть в полумраке гостиной и слушать, как размеренно дышит Медея.