Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 27 – Юлия Ханевская

Но я… спала.

Как? После всего, что слышала и видела?

Растираюглаза, сажусь и потягиваюсь. Сквозь стекло вижу, что снаружи уже суета.

Кай с Лоренсом переговариваются возле кострища, обсуждая, видно, дорогу. Третий, кучер, поит лошадей из ведра. А Медея собирает покрывала, разгребает остатки остывших углей.

Атмосфера утреннего леса особенная. Хрупкая, чистая. Только птицы щебечут где-то над головой.

Никаких шагов, теней или странных звуков, похожих на детский плач.

Я выдыхаю, ощущая, как изнутри понемногу уходит застывшее за ночь напряжение.

Все-таки просто почудилось.

Лес полон голосов — ветра, зверей, наших страхов.

А детский плач… да, видно и правда то была лиса.

Открываю дверцу и спрыгиваю со ступени. Земля холодная, трава влажная от росы. Край подола тут же намокает от нее и темнеет.

Медея, завидев меня, улыбается и торопится навстречу.

— Доброе утро! Я как раз хотела вас будить!

— И тебе доброе утро, — улыбаюсь я.

— Умойтесь. Вода очень бодрит, — говорит она, поднимая с земли бутыль.

Я отхожу чуть в сторону от кареты и склоняюсь, подставляя руки. Медея льет тонкую струйку мне на ладони. Холодная вода скользит по пальцам, по запястьям, по лицу — и я чувствую, будто вместе с ней смываю остатки сна.

Того тревожного, липкого сна, где мне чудилось, что среди стволов кто-то стоит.

— Вот, держите полотенце. Сейчас уже двинемся в путь, Кай сказал, лучше не задерживаться.

— Я с ним полностью согласна. Хочется уже добраться поскорее до дома.

Она улыбается и первой забирается в карету. Шуршит там чем-то, затем выглядывает и протягивает мне бумажный сверток.

— Возьмите яблоко и кусочек сыра. Позавтракаем в дороге.

Через несколько минут мы снова все в карете.

Деревья за окном медленно плывут назад, и колеса мягко скрипят по грунтовой дороге.

День клонится к вечеру, когда колеса кареты наконец выезжают на узкую дорогу, ведущую вверх по пригорку. Солнце тянется к горизонту, окрашивая все вокруг в густое золото, и я чувствую, как усталость дня плавится где-то в груди, превращаясь в напряженное ожидание.

За окнами мелькают старые деревья с узловатыми ветвями, и воздух становится тише, плотнее — как бывает перед домом, где давно никто не жил.

И вот — впереди, за поворотом — они.

Кованые ворота: старые, но все еще величественные.

Карета замедляется, лошади фыркают, будто чувствуя, что путь подошел к концу. Когда они останавливаются, мне нужно несколько секунд, чтобы набраться смелости и выйти.

Вот он — особняк.

Мое новое убежище.

Я открываю дверцу и спрыгиваю на землю.

Трава у ворот уже сухая, но мягкая под ногами. В воздухе пахнет пылью, прогретым на солнце металлом и свежестью, смешанной с чем-то осенним.

Я поднимаю голову и задерживаю взгляд на воротах. В лучах заката их узоры будто вспыхивают короткими всполохами — и в этих вспышках я вижу то, чем когда-то было это место: красивым, живым, с людьми, голосами, смехом.

А теперь — тишина.

Только ветер.

Я достаю связку ключей. Металл звенит в ладони, как крошечные колокольчики. Эти ключи мне передали вместе с дарственной — потемневшие, с выгравированными буквами, почти стертыми временем.

Пробую один. Замок не поддается.

Второй — тоже.

На третьем металл звучит так громко, будто все это место отзывается на мои действия

Поворачиваю ключ с усилием — ржавчина сопротивляется, но в конце концов глухой скрежет уступает. Я на мгновение закрываю глаза, прислушиваясь к этому звуку.