Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 26 – Юлия Ханевская

Те кивают без возражений.

— А вы идите в карету, — Кай поворачивается к нам с Медеей, — Отдохните. Ни о чем не тревожьтесь, зверье не сунется к людям, тем более к огню. А мы не одинокие путники — не бойтесь.

Голос у него спокойный, уверенный — тот, что заставляет слушаться без спора.

Медея послушно кивает, все еще бледная после того, как услышала вой. Она первой направляется к карете, и я иду следом. Тяжелая дверца с мягким скрипом закрывается за нами, отсекая от звуков костра и шепота мужских голосов.

Внутри темно, только через маленькое окошко проникает золотистый отсвет пламени. Я сажусь на сиденье и ежусь, чувствуя, как прохлада ночи медленно пробирается под одежду.

Медея достает плед, теплый, шерстяной, и протягивает мне.

— Накиньте. Холод пробирает.

— Спасибо, — отвечаю я и укутываюсь, чувствуя, как мягкая ткань касается щек.

Девушка устраивается напротив, подкладывает под голову сумку, вздыхает устало и прикрывает глаза. Через какое-то время дыхание ее становится ровным.

Заснула.

Так просто, словно впереди не странная, тревожная ночь, а самая обычная — в монастыре и безопасной келье.

А я… не могу спокойно лечь и закрытьглаза.

Слышу все.

Как потрескивают угли в костре.

Как шуршит листвой ветер.

Как едва слышно переступает копытами лошадь.

И все же между этими звуками — что-то еще. Что-то неуловимое.

Я замираю, прислушиваюсь. И вдруг…

Шаги.

Тихие, осторожные, будто кто-то идет по мягкой земле, усыпанной еловыми иголками.

Сердце сжимается. Я едва дышу, стараясь различить — это просто воображение или…

Нет.

Шаги становятся ближе.

Я выглядываю в маленькое окошко. За костром — тени. Движутся. Одна из них задерживается между деревьев, и мне кажется, что я вижу силуэт. Высокий. Человеческий.

Я моргаю — и он исчезает. Пусто. Только ветви шевелятся, словно кто-то их недавно коснулся.

— Это просто… ветер, — шепчу я сама себе. — Просто ветер.

Горло пересыхает.

Я прижимаюсь к сиденью, обхватываю себя руками, стараюсь дышать тише.

Наверное, показалось. Просто ветви качнулись, а тень — это от огня…

Но потом — снова.

Шаг.

Еще один, ближе.

Медея шевелится во сне, что-то невнятно бормочет. Я наклоняюсь к окну, всматриваюсь в темноту — и сердце бьется где-то в горле.

Пламя костра колышется от порыва ветра. Кай поднимает голову, словно тоже что-то уловил.

А я не могу оторвать взгляда от леса — там, где совсем недавно мелькнул тот силуэт.

Будто кто-то стоит всего в нескольких шагах, скрытый за стволами.

И смотрит.

На нас.

Я снова перевожу взгляд на поляну — монахи неподвижны. Двое уже спят, третий сидит, подвигая поленья палкой ближе к центру костра. Они ничего странного не замечают, не слышат. Даже лошади спокойны, а ведь совсем недавно мы слышали волчий вой.

Значит — все в порядке, и мне действительно все это мерещится…

Я не замечаю, как усталость обволакивает меня теплой ватой.

Сижу, слушаю ночной лес — каждый треск, каждый шорох. Веки тяжелеют, но я все равно держу глаза открытыми, будто стражник, что не смеет моргнуть.

А потом — даже не помню, как это случилось — мир просто гаснет.

Всего на миг, а потом — резкий свет бьет в глаза.

Я морщусь, закрываю лицо рукой. Солнце уже взошло и прорезает тонкие щели между занавесками, полосами ложась на кожу.

Понимаю, что лежу, поджав под себя ноги. На узкой лавке, под пледом. Неудобно.