Книга Шлейф сандала, страница 265 – Анна Лерн

— Я говорила госпоже Хатуне, что вы могли бы в своих магазинах продавать неувядающие букеты, — сказала я, вспомнив, как бабушка сохраняла особо красивые розы из букета. — Цветы опускают в растопленный воск. Это очень красиво. А еще выгодно. Если цветок начинает вянуть, терять свою привлекательность, можно удалить увядшие лепестки и сохранить его с помощью воска.

— Как интересно! — Максимилиан Павлович моментально заинтересовался. — А можно подробнее? Госпожа Хатуна, а барышня ведь дельные вещи говорит!

Мы задержались в оранжерее еще на целый час, разговаривая обо всем на свете. Я заметила, что Хатуна расцветает в компании своего Максимилиана. На ее щеках появился румянец, глаза стали молодыми, а взгляд кокетливым. Нет, ей положительно нужно держаться подальше от старой Кэто. Так же, как и Нино.

Прошка уже который день находился в прекрасном настроении. Мальчишке хотелось поведать всему миру, что его ждет прекрасное будущее. Он станет офицером! Красивым, статным, в мундире! Скорей бы отправиться в кадетский корпус!

— Прошенька, а куда мы идем? — Машутка дернула его за рукав. — Еленочка Федоровна нас искать станет.

— Она и не заметит. К ней Васильевна пришла, — ответил Прохор. — Мне князь цельных два рубля дал. Купим конфект, а еще тебе куклу.

— Куклу? — восхищенно выдохнула Машутка. — Настоящую?

— А то какую же? — снисходительно произнес мальчик. — Твои игрушки старые. В них еще дочка Никиты Мартыновича играла, когда дитём была. А сейчас куклы другие! В одежах красивых!

— В одежах… — девочка мечтательно прикрыла глазки. — Прошенька, я тебе век благодарна буду!

— Не надобно. Я с душою ведь, — он довольно улыбнулся. — Сейчас на рынок зайдем, от меня ни на шаг, поняла?

— Я поняла, Прошенька. Ни на шаг! — Машутка пригладила новую накидку из плюша и поправила шапочку. — Вот приклеюсь к тебе на веки вечные!

А рынок гудел, как пчелиный улей. Даже утренняя прохлада не мешала горожанам окунуться в его шумную, почти праздничную атмосферу.

Прошка подвел Машутку к лотку с конфетами и, увидев, как загорелись ее глаза при виде сладостей, спросил:

— Ну, чего хочешь?

Девочка долго рассматривала товар, а потом с придыханием протянула, глядя на шоколадные конфеты:

— Какавный конфект… Но мне, Прошенька, и петушка хватит.

— Сколько какавный конфект стоит? — деловито поинтересовался Прохор у продавца.

— Десять рублев коробочка и рубль — одна штучка! — нехотя ответил тот, понимая, что у детей нет таких денег. А потому и к ним интереса у него не было.

— Одну штучку и петушков пять штук! — Прошка протянул ему деньги. — Выбирай, Машутка!

Девочка указала пальчиком на конфету, облизывая губки.

— Вот эту…

Со стороны за ними наблюдали две старые цыганки, рядом с которыми крутились мальчишки в замызганных душегрейках.

— Посмотри, какая чаюри… — одна из них ткнула пальцем в Машутку. — Милая крошка…

— Давай ее Веселине заберем? — вторая сунула в рот трубку и глубоко затянулась. — Она ведь сильно страдает по Злате. Места себе не находит… Унесла лихорадка малышку, не пожалела… Может, перестанет ее сердечкоболеть. Все равно вечером и духа нашего в городе не будет.

Она поманила пальцем темноволосых пацанят, цепляющихся к прохожим, и, нагнувшись, что-то зашептала им.

Покидая рынок, Машутка выглядела счастливой как никогда. Одной рукой она прижимала к себе кулек с конфетами, а другой — игрушку за целых пятьдесят копеек. Пусть кукла не была фарфоровой, как у барышень, а с мягким телом и деревянной головой, но девочке она очень нравилась.