Книга Шлейф сандала, страница 240 – Анна Лерн

* * *

После отпевания в церкви, гроб вынесли вперед ногами под молитву «Трисвятое», закрыли крышкой и заколотили. Его поставили на дроги, которые потащили четыре лошади по грязной дороге в сторону кладбища. Я раздала нищим монеты, и вместе с графом мы пошли следом за процессией.

Начался дождь, превращая все в серое и безликое. На мокрых ветвях каркали вороны, провожая гроб черными безразличными бусинами глаз, а вслед нам несся пьяный голос, будоража душу:

Поминальный обед был довольно скромным. Каждый, кто пришел помянуть Марию Петровну, съел три ложки кутьи с добавлением меда и изюма. И только потом все приступили к основной трапезе. На столе стояло блюдо с блинами, густой кисель из овсяной муки и сладкая сыта^[28]. Пироги с рыбой, сельдь, жаркое и, конечно же, лапша с птицей.

Собравшиеся старались не задерживаться за столом, и вскоре дом опустел. Лишь Степанида Пантелеймоновна долго удивлялась, что барон уехал, не попрощавшись. Она пересидела всех соседей, надеясь узнать что-то интересное и посмаковать слухи. Но, поняв, что сплетничать с ней никто не собирается, отбыла в недовольстве. Слуги принялись убирать грязную посуду, а мы с Загорским отошли к окну.

— Что с Лапиным? — спросила я у графа, чувствуя облегчение. Мне даже не верилось, что все закончилось. — Мы ведь не можем долго удерживать его взаперти.

— Никто и не собирается удерживать этого слизняка, — на лице Загорского появилось чувство брезгливости. — Я поговорю с ним, и пусть убирается отсюда. Тебе больше незачем с ним встречаться.

Я была совершенно не против. Все-таки хорошо, когда есть возможность переложить на кого-то хоть часть своих проблем.

Павел Васильевич поднялся наверх, и примерно через час раздался звук отъезжающего экипажа. Подойдя к окну, я увидела, как карета барона мчится по аллее, словно за ним гонится сам дьявол. Интересно, что произошло между Лапиным и графом? Мне не терпелось узнать все подробности.

Загорский спустился в гостиную в хорошем расположении духа. В его руке была какая-то бумага, свернутая в трубку, которую он протянул мне.

— Оленька, я выкупил у Лапина все долги твоей мачехи. Теперь он точно не станет претендовать на его возврат из твоего наследства.

— Я даже не знаю, нужно ли оно мне…

Это было чистой правдой. Усадьба Черкасовых вызывала во мне лишь тревогу и беспокойство. Здесь все было чужим. Я ощущала себя гостьей, барахтаясь в чьих-то чужих воспоминаниях. Мое сердце находилось в другом месте.

Своими размышлениями я поделилась с Павлом Васильевичем, на что он сказал:

— Прекрасно понимаю тебя, но ты должна подумать о людях, для которых усадьба является домом. За них ты тоже в ответе. Нужно найти человека, который возьмет на себя управление усадьбой. Со временемты обязательно примешь правильное решение, как поступить с ней. Но во всем этом есть куда более неприятные моменты, Оленька. Ты еще несовершеннолетняя, поэтому встанет вопрос опекунства над тобой. Но если я признаю тебя своей дочерью официально, встанет вопрос, имеешь ли ты право на наследство. У покойной Марии Петровны есть родственники?