Книга Шлейф сандала, страница 238 – Анна Лерн

— Прости меня, сынок.

— Я прощаю, дэда, — он похлопал ее по руке. — Прощаю…

Когда мужчины остались одни, Давид сел напротив отца в большое мягкое кресло. Ему хотелось поговорить с ним, рассказать обо всем, что мучило его. Но князь первым обратился к нему:

— Приведи свою женщину. Я хочу познакомиться с ней.

— И вы примите мой выбор? — Давид, не скрывал своего удивления. — Каким бы он ни был?

— Я доверяю тебе. Это самое лучшее, что я могу сделать для своего сына. Но если ты хочешь сказать, что она не принадлежит к дворянскому сословию…

— Тогда что? — Давид с интересом ждал продолжения.

— Старая Кэто тоже не всегда была дворянкой, — усмехнулся князь. — Но это было так давно, что она и сама об этом не помнит. Нашу Кэто мой деди твой прадед увидел, когда она несла кувшин с водой. Она была очень красивой в молодости… Это случилось, когда он проезжал мимо одной из деревень. Кэто — дочь пастуха. Князь украл ее, а потом женился, несмотря на то, что родители были против. Так что наша кровь не такая уж чистая, сынок… Вот так.

Я молчала, чувствуя на себе пристальный взгляд барона. А потом медленно повернулась и, склонившись к его уху, сказала:

— Послушай, Григорий Алексеевич, если твоя платформа еще хоть раз издаст гудок, то зубному составу придется трогаться в путь по направлению к полу. Усёк?

Он вытаращил на меня глаза, а я наслаждалась произведенным эффектом. Да, грубо, но другого он не заслужил. Мне надоело подбирать слова.

— Ты… ты… — зашипел он, но ему пришлось замолчать, потому что место для разборок было неподходящим.

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться, — сказала я Павлине Трифоновне. — Буквально не несколько минут.

— Иди, Оленька, — она кивнула и поднялась со стула. — А я пока с его милостью поговорю.

Я еще не вышла из комнаты, как соседка зашептала:

— А вы знаете, что бедный Николя в тюрьму попал? Несчастный мальчик! Я уверена, что его оговорили!

Сначала я пошла к Загорскому. На мой стук никто не отозвался, и я заглянула в комнату. Граф спал, сидя в кресле у камина. Дорога вымотала его.

Часы показывали девять часов утра, а значит, время еще было достаточно. Он мог отдохнуть. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и направилась к себе, чтобы переодеться.

Спальня Ольги Черкасовой сразу всколыхнула во мне воспоминания о первом пробуждении в этом мире. Чувства испытанные мною в тот момент снова зашевелились в душе. Несмотря на то, что времени после побега прошло не так много, казалось, оно превратились в вечность.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Совершенно другой человек… Изменилась и Ольга Черкасова и Ольга Рыкова, живущая в ее теле. Мы превратились в одно существо, которое уже не являлось ни той, ни другой.

Философские мысли заставили меня улыбнуться. Хватит, нужно переодеваться. Я достала из саквояжа черное платье и тонкий шарф, чтобы покрыть голову. Сняв дорожный наряд, я только собралась сменить белье, как услышала тихий скрип. Кто-то вошел в комнату. Вряд ли это была Дунька. Она бы точно не кралась словно вор.

Мой взгляд метнулся к зеркалу, которое стояло чуть в стороне. Ах, ты ж червяк, барон Лапин. В зеркале он уже не отражался, но я чувствовала, что он приближается ко мне.

Барон схватил меня за талию, прижимая к своему трясущемуся животу, и зашептал, обдав горячим дыханием мою макушку: