Книга Шлейф сандала, страница 213 – Анна Лерн

— Оленька… Юлия… — мужчина стал оседать на пол, но князь успел подхватить его и понес обратно в комнату.

Похоже, это и был граф Загорский. Мой отец.

Доктор приехал довольно быстро. Если мужчина и был удивлен тем, что происходило в доме графа, то вида не подал. Осмотрев Загорского, он успокоил нас:

— Его сиятельство ударили по голове, но удар прошел вскользь, и рана скоро затянется, не оставив после себя и следа. Но он пережил сильное нервное потрясение, нужно поберечь его сердце.

— Можно увидеть его? — спросила я, понимая, что Загорский все равно захочет этого. И скорее начнет сильнее нервничать, если ему этого не позволят.

— Да, но не позволяйте его сиятельству перевозбуждаться, — попросил доктор. — И долго не задерживайтесь в комнате графа. Ему нужно отдыхать.

Я кивнула, чувствуя некое волнение. Загорский не был мне отцом, но в наших венах текла одна кровь. Ну а души нам раздают где-то в высших инстанциях.

Войдя в комнату, я приблизилась к кровати, и граф протянул ко мне дрожащую руку.

— Мне казалось, что я сошел с ума, что это всего лишь происки моего подсознания… Но вы здесь! Вы существуете!

Присев рядом с ним, я взяла его руку.

— Вы видите во мне мою матушку?

— Вы очень похожи на нее… Удивительно, на что способна природа… — прошептал граф. — Эти волосы… глаза… Миниатюрность телосложения… Вы ведь Ольга Черкасова?

— Да, я Ольга Черкасова, но живу под чужим именем. Прошу вас не раскрывать мою тайну, — попросила я. — На это есть свои причины, и я обязательновам все расскажу, как только вы поправитесь.

— Я знаю, что вы сбежали из дома, Оленька, — Загорский, волнуясь, сжал мою руку. — И меня терзают муки совести из-за того, что мое дитя оказалось в руках подлых людей… Вы… ты прости меня, дочка… Сможешь ли?

— Конечно, я прощаю вас, — я нагнулась и поцеловала графа в лоб. — “Самый прекрасный подарок — это прощение. Там, где не хочешь прощать, сразу возводится стена. Тюрьма начинается со стены…”

— Кто автор этих слов? — в глазах Загорского стояли слезы.

— Я не помню, — солгала я, хотя помнила имя этого человека, потому что мне очень понравилась цитата. Фил Босманс. — Да и если честно, мне не за что вас прощать… У меня была прекрасная семья. Матушка, отец… Они любили меня.

— Ты позволишь мне тоже любить тебя? — граф сказал это так искренне, что у меня самой подступили слезы. — Заботиться о тебе?

— Нельзя запретить любить, ваше сиятельство, — усмехнулась я, поправляя на нем одеяло. — Отдыхайте. Мы с вами обязательно увидимся завтра.

В комнату вошла служанка с подносом, на котором стояли склянки с лекарствами, и я поднялась.

— Оленька, а как ты оказалась здесь? — вдруг шепнул Загорский. — Да еще в компании грузинского князя?

— Ну, во-первых, наша компания была намного больше, а во-вторых мы же с вами договорились, что поговорим обо всём, когда вы почувствуете себя лучше, — с улыбкой шепнула я в ответ. — И не забывайте хранить мою тайну.

— Позови доктора, дочка, — попросил граф. — Хочу предупредить его о том, чтобы он держал язык за зубами.

Когда приехала полиция, мы с Минодорой, Селиваном и Прошкой спрятались в одной из комнат. К нашему появлению здесь появится много вопросов, поэтому князь с Мамукой придумали совершенно другую версию происходящего. Слуг Загорского тоже предупредили, чтобы они не упоминали о том, что в доме кроме них был кто-то еще.