Книга Ошибочка вышла, страница 70 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Слушайте больше! Откуда дуракам знать-то? Было, было у Лизы настоящее сокровище. Мой Артурчик, — старушка зарумянилась, — сам у нее старинную шинджурскую керамику видел.На окне стояла. Пиалы… мисочки такие, знаете, небольшие, от нежно-небесного к почти черному, восемь штук. Полный набор. Запамятовала я, как он называется, а только редкость редкая и цены великой. Я так думаю, муж ее покойный где-то такую ценность прихватил. Военные трофеи, ну, вы понимаете, — Уварова поджала сухие губы. — Я сама лично, конечно, не видела, а Лиза и не откровенничала… Так она и припрятать могла, чтоб сокровищем не делиться, да чтобы никто не позарился.

— А кто такой Артурчик? — невежливо перебил Звягинцев.

Обычно он выслушивал старушек и делал пометки, а те ему сами выбалтывали все в вечном желании пообщаться. Для того и чай был, и пряники — чтобы сразу к себе расположить. Но тут так ясно проглядывала ревность к богатству подруги, что Звягинцеву стало противно, и он не сдержался.

— А я разве не сказала? — приподняла брови Уварова, с которой как-то мигом слетело все недовольство жизнью. — Сынок мой, счастие жизни моей, — она прижала руки к тощей груди. — Уж такой он у меня умница, такой знающий, такой воспитанный, вы не представляете! Дело у мальчика доходное, застройщик он. А где дом, там и интерьер, вот он и интересовался и стариной, и новыми искусствами.

«Ага, крутой застройщик, а мать на окраину во флигель спихнул, счастие», — язвительно подумал Андрей. Но на заметку взял: Уварова первая, кроме самой Ланской, упомянула шинджурскую керамику.

Не ожидала Марина, что окажется втянута в такие разборки и в гимназию опоздает аж на два урока. И надо же было такому случиться, что подъехали они с Андреем Ильичом к главному входу, аккурат когда перемена началась. А солнышко-то никуда не делось, светило ярко, сегодня даже жарче, чем накануне. Разумеется, девчонки у открытых окон толпились, а кое-кто и на улицу высыпал. И ладно бы только девчонки, так ведь и учителя свежим воздухом дышали.

А тут она — на приметной вишневой самоходке одной из последних моделей, с красивым молодым человеком, да еще и с котом! Герострат как из-под земли вырос, едва они в машину сели, и, конечно же, решил, что тоже покататься хочет. Да еще Андрей Ильич добавил. Мало того, что вышел первым и дверь ей открыл, руку подал, так еще поинтересовался во всеуслышание, когда за ней заехать. Небось, и до третьего этажа его слова донеслись. Ох, и сплетен будет! Как вот теперь выкручиваться?!

Вспыхнув, Марина ответила, попрощалась скомканно и побежала в здание. Ожидала, что вот сейчас соученицы ее обступят, начнут выяснять, кто таков, да зачем, да почему, только не успели девочки.

— Клюева! — выскочила из своей подсобки вредная привратница Ксения Павловна, прозванная гимназистками Лающей Ксю. — К директору! Немедленно!

Толпа заинтересованных девиц отхлынула от Марины, как от больной какой. А той ничего не оставалось, как поспешить на второй этаж к кабинету Розы Фернандовны.

Надо сказать, гимназистки директрису любили, даже гордились ею немного. Была Роза Фернандовна Володенская, в девичестве Артега-и-Сильва, самой что ни на есть настоящей кастанийкой из небогатого, но гордого рода грандов. Так уж вышло, что в гувернерах у ее брата был белозерец, и маленькая Роза очень заинтересовалась его странным, таким не похожим на кастанийский языком. Вот и выучила. А после, когда было ей почти семнадцать лет от роду, встретила она путешествовавшего по чужедальним странам младшего сына князя Володенского. Влюбилась да, по счастью, взаимно. Так и вышла замуж.