Книга Ошибочка вышла, страница 73 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Хорошо, — кивнула своим мыслям госпожа Володенская. — Ты можешь идти, Марина. Но когда Андрей Звягинцев за тобой приедет, попроси его подняться ко мне в кабинет. Я все же предпочту сама с ним побеседовать.

— Конечно, Роза Фернандовна, — кивнула девушка, поклонилась и выскользнула за дверь.

Прислонилась к стене, прижала руки к горящим щекам. С ума сойти! Андрей Ильич ее своей невестой объявил! Понятно, что для дела, но все равно, приятно-то как! А за дверью снова раздались голоса, и, хоть неприлично это до ужаса, но невыдержала Марина, прижалась ухом к створке.

— Я тебе, Сима, серьезно говорю, — тон директрисы ничего хорошего вредной училке по рукоделию не сулил, — пустишь сплетню о девочке — вылетишь у меня с работы, да так, что никуда тебя больше не возьмут. Уж я постараюсь. Так ли уж благороден этот сыщик, сама выясню, без твоих инсинуаций. Буде он мою ученицу обидит, мало ему не покажется. Я до губернатора дойду, да хоть до самой матушки-императрицы, а правду взыщу. Но ты не смей языком трепать. Ты здесь без году неделя, терплю тебя, как шавку приблудную. Это тебе Елизавета Ланская — старуха, а мне — очень уважаемый человек, которому я многим обязана. Так что молчи, Сима, молчи! По-хорошему прошу. Поверь, по-плохому тебе не понравится.

Марина аж от двери отшатнулась. Ух, какой суровой Роза Фернандовна может быть! На том поспешила девушка в класс, боясь, что ее за подслушиванием застукают. Но улыбка сама на лицо наползала. И хотелось бы верить, оттого, что в директрисе не ошиблась, да только толку-то себе врать? Не потому, ох, не потому на душе птицы пели. Но все же благодарна была Клюева госпоже Володенской, не сомневалась, что Андрей Ильич ей понравится.

Вот только не знала девушка, что совсем не шутила Роза Фернандовна, когда говорила, что Елизавета Львовна много для нее значит. Откуда было молоденькой девочке знать, что два десятка лет назад, когда только привез в Ухарск Володенский молодую жену, местное общество шарахнулось от ее чуждости, не приняло юную Розу. Сидеть бы ей запертой в имении, чтобы сплетни злые не слушать, шипение ядовитое, если бы не Ланская. Уж на мнение столбовой дворянки, да еще из Плещеевых, некогда половиной ухарской земли владевших, так легко позлословить не вышло. А Елизавета Львовна всюду с собой молодую Володенскую водила, представляла, как грандэссу урожденную, о древности рода ее рассказывала. Она ведь знала, а не просто так языком трепала. Побольше самой Розы могла рассказать об Артега-и-Сильва, о славном прошлом этого рода. Вот и вышло, что это юной супруге княжича впору нос драть да сверху вниз на светских кумушек посматривать.

А уж когда Ланская уговорила тогдашнюю директрису второй женской гимназии взять молодую кастанийку в преподаватели родного для нее языка, и вовсе пришлось всем замолчать да начать уважительно кланяться:не каждая дворянка за благое дело воспитания молодежи бралась.

Роза Фернандовна человеком оказалась благодарным. Сердечной дружбы, конечно, с Елизаветой Львовной у них не вышло — слишком уж велика была разница в возрасте, но именно Володенская, как приняла пост директрисы, при первой же возможности лично в Китеж отправилась, государыне-императрице поклонилась с просьбой о присвоении пожилой преподавательнице статуса заслуженной. Все уважение и к пенсиону прибавка.