Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 75 – Леони Свонн

– Или кто-то был на волоске от смерти, – предположила Мапл. – Может, Мельмоту удалось сбежать скорее мертвым, чем живым. Должно быть, он очень злился на Джорджа…

Ричфилд молчал. Мисс Мапл пощипывала одуванчики.

– Ты нам не рассказывал, – продолжила Мисс Мапл, дожевав. – Ты запугивал Моппла, думая, что он что-то знает о Мельмоте. Чтобы он не проболтался. Но почему?

У Ричфилда сделалось огорченное лицо.

– Не нужно было запугивать Моппла Уэльского, – сказал он. – Я просто думал…

Мисс Мапл не выдержала.

– Ты думал, что Мельмот мог иметь отношение к смерти Джорджа. Так странно себя вел, тайком пробрался на пастбище именно в ту ночь, когда умер Джордж. Ты предположил, что в ночь побега Мельмота произошло нечто ужасное. Мельмот мог все еще носить в себе гнев, не так ли? И ты решил держать в тайне возвращение брата.

Мапл самоуверенно подняла голову. Верные умозаключения. Основанные на уликах. Прямо как в детективе. Она собой гордилась. По смущенному лицу Ричфилда было понятно, что ее догадка угодила точно в цель.

– Я хотел ему помочь, – сказал Ричфилд. – Близнец за близнеца.

– Близнец за близнеца, – фыркнул Мельмот, внезапно очутившийся по другую сторону от Мисс Мапл.

Она переводила взгляд туда-сюда, с одного барана на другого. Но как бы ни поворачивала голову, перед глазами все время стоял один баран. Это причиняло боль разуму. У нее закружилась голова.

Мельмот строго взглянул на Ричфилда.

– Злость на Джорджа? – фыркнул он. – Треп сороки. Завывание ветра. Вздор ягненка. Не желаешь ли отправиться со мной в ту ночь, когда ты не захотел пойти вместе? Рассказать историю? – Он заблеял громко, чтобы все овцы на выгоне услышали. – Не желаете ли историю пятой ночи?

Солнце высоко забралось на небосвод, с моря не дул ветер. Жара, казалось, не беспокоила лишь мух, которые неустанно кружили возле ноздрей и забирались овцам в уши. Даже самым скептически настроенным это давало повод устроиться в прохладе веток Тенистого дерева, где на мягкой подушке листвы покоился Мельмот и рассказывал свою историю. Даже зимний ягненок в какой-то момент высунулся из-за дерева и, поскольку остальным овцам было слишком лень его прогонять, остался.

Так случилось, что всех овец стада Джорджа в этот погожий летний денек пробрал холод. Мельмот рассказывал так, как овцам еще никто не рассказывал, не только словами, но и ветром в шерсти и в трепещущих сердцах, так что скоро все овцы поскакали за ним в темноту.

И в истории Мельмота стоял лютый мороз.

По долам и по камням, тут и там, тут и там, по камням и по ногам, по ногам, по костям, по костям.

Копыта Мельмота стучали по заиндевевшей земле. Сердце скакало впереди него. По долам и по камням. Собаки Мясника выли. За ними следовал сам Падальщик. Мельмот и Ричфилд звали Мясника Падальщиком, потому что он пах смертью, но казался им слишком неповоротливым, чтобы убивать самому. Но теперь Мясник, похоже, примкнул к охотникам, и Мельмот побежал, спасая свою жизнь. По камням и по ногам, по камням и по ногам.

* * *

– Ты не решишься, – надменно заявил Сэр Ричфилд на правах старшего. То, что Ричфилд был старше Мельмота всего на пару секунд, роли не играло.

Сначала он просто злился. Мельмоту не пришло в голову спросить, осмелится ли Ричфилд. Но внезапно он понял, что дело было не в этом. Дело было не в других овцах. А исключительно в нем. Мельмот перестал пастись. Он повернул голову в сторону, где горизонт мягко отделялся от пастбища. Холм за холмом, холм за холмом.