Книга Отвратительная семерка, страница 45 – Майя Яворская

Очередное представление закончилось, можно было опускать занавес.

«Да… – мысленно протянула про себя Самойлова. – Чего-то тебе сегодня не везет. Фигово быть тобой».

Ее слегка утомила бурная жизнь соседа. Чтобы отдохнуть от впечатлений, Кира решила спуститься на кухню.

«Ратай в отъезде, так что о пропитании придется озадачиться самой. Оладий больше нет, супа тоже. В холодильнике остались йогурты. Они, конечно, очень полезны, но как говорилось в одном фильме: «Капусточка, конечно, мама, дело хорошее, но в доме надо держать и мясные закуски». К тому же чем-то придется кормить Кузьмича», – с грустью констатировала она реальность.

Размышляя на тему, что можно приготовить за двадцать минут, Самойлова поймала себя на мысли, что не видела приятеля весь день. Он обещал обсудить утренние события после непродолжительного отдыха. Но исчез. Да, она вырубилась под гнетом впечатлений и проспала почти до двенадцати. Но это же не повод болтаться непонятно где до вечера.

«Неужели наш Рембрандт все еще рисует на поле? Может, и спит там же?» – подивилась про себя Кира.

Думать о том, что он утешается где-то в объятьях Ксю, просто не хотелось. Хотя червячок чуть-чуть подгрызал.

Обнаружив в морозилке стратегический запас пельменей, Кира возликовала. Вопрос с питанием хотя бы на этот день был решен. Перекусив чем-то вредным и очень вкусным, она уселась за ноутбук ретушировать фотографии.

Работа шла со скрипом. И провозившись пару часов, Самойлова бросила это занятие. Обманывать себя было просто глупо. Все мысли крутились только вокруг Кузьмича. Его весь день не было дома, хотя еще утром планировали обсудить результаты вылазки с Кириллом. Должны были быть какие-то мегавеские причины ни разу не появиться.

«Неужели там все так серьезно, что он обо всем забыл? – Кира отпустила эмоции, и внутри тут же что-то заныло. – А как же утренний поцелуй? Просто так, чтобы подразнить? Тогда он просто скотина. Кто так делает?»

Она поняла, что просто сидеть и вести внутренние диалоги просто нет сил. Надо выяснить все немедленно и поставить точку.

На поле все в том же месте стояла фигура у этюдника. Одна. Самойлова тут же почувствовала, как отпускает. Она целый день старалась себя не накручивать, но все равно у нее это получилось. И тут разом все прошло.

Кира с облечением выдохнула, помахала рукой и направилась в его сторону. Подойдя, она с любопытством посмотрела на холст. Самойлова рассчитывала увидеть все ту же омерзительную русалку, больше походившую на жертву какого-то чудовищного лабораторного эксперимента. Но нет, Кузьмич рисовал нечто иное. Судя по намечающимся контурам, изображал он опять не церковь и не лес, а что-то не менее жуткое из русского бестиария.

Кира прилегла на траву рядом с этюдником и уставилась в небо. Блаженство могло длиться вечно, если бы не насекомые.

– Это же какими тварями надо быть! – не выдержала она через какое-то время.

– Ты о чем?

– О комарах, конечно. Ну ладно еще, что они пьют мою кровь. С этим я готова мириться, у меня ее много. Не жалко. Но зачем за это впрыскивать какую-то дрянь, от которой потом вся чешешься? Жрут меня бессовестно, а вместо благодарности одни гадости. Представляешь, Ратай нас чем-нибудь вкусненьким накормил, а я ему за это пощечину влепила.

– Интересная аналогия, – задумался Кузьмич. – Хотел бы я присутствовать при этой сцене. По идее, должно быть эпично.