Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
– Тебя бы откормить и приодеть, приличный мужик бы получился, – сообщила она со знанием дела. В этом наблюдении была своя доля правды. Комплекцией приятель Киры действительно напоминал штатив от фотоаппарата, а по части обмундирования – вообще была отдельная история. – Пошли-пошли, – кто-то из компании начал толкать брюнетку в спину. – Опять прилипла. Давай не нарывайся. – Зря ты отказался от ее предложения, – заметила Самойлова, когда компания удалилась на приличное расстояние. – Дама могла бы стать твоей музой. – Почему музой? – Ну как же? Братец нам с Ратаем целую лекцию прочел о том, какими в русских поверьях были русалки, как их представляли и на Юге России, и на Севере. Особенно коснулся темы вторичных половых признаков. – Ты про грудь, что ли? – Про нее самую. Говорил, что на это в некоторых сказках делался особый упор. – Да-а, читал. Так разве я отказался? – пожал плечами Кузьмич и неожиданно спросил: – Ты узнала строчку из песни? – Какую строчку? – «Вся в песке и в губной помаде…» В оригинале – «вся в слезах и губной помаде…» – Что-то было такое давно, не помню. Как-то слышала. Песня из девяностых, кажется. – Почти угадала, – Кузьмич одобрительно кивнул. – Кстати, она мне понравилась. – Еще бы. Это стихи Вознесенского «Первый лед». А знаешь, когда они были написаны? – Нет, конечно. – Аж в пятьдесят девятом году. И до Осина, которого ты, видимо, и слышала, ее пели и не раз. А мне как-то попалась первая версия. Под нее топиться хорошо, такая депрессуха. Потом еще ансамбль, названия не помню, на нее покусился. Но и тогда композиция никому не запомнилась. Все было как-то невнятно и тоскливо. А Осин положил стихи на свою музыку в девяносто третьем году и сделал песню хитом. И вот теперь скажи мне, кто из них оказался талантливее? – Удачный выстрел не очень меткого стрелка, – пожала плечами Кира. – Другие песни, как я понимаю, у Осина хитами не стали. – Тоже вариант. Самойлова за день набегалась так, что, когда легла в кровать, заснула почти моментально. Но неожиданно проснулась от звука бьющегося стекла. В предрассветной тишине звук был резкий и громкий. Однако это было не в доме, а где-то снаружи. Тут же где-то поблизости залаяли собаки. Но судя по басовитости, серьезные псы. На всякий случай она поднялась и вышла в коридор. В доме все спали. Из-за двери Кузьмича кто-то храпел в три глотки. Двух удалось определить сразу – приятель и Чик. Третьей, по всей видимости, была Пипа. «Нежная девочка», – усмехнулась про себя Самойлова. В этот момент звон раздался снова. Псы на улице зашлись злобным лаем. Балконная дверь с вечера осталась приоткрытой, звук явно шел со стороны улицы. Кира проскользнула на балкон. В доме Музалевского загорелся свет. Освещенные окна выхватили из темноты только небольшую часть участка. Перед крыльцом метались два крупных пса. Для Киры это было полной неожиданностью. Она и не знала, что у соседа, оказывается, были собаки. «Откуда они вдруг взялись? – удивилась она. – До этого же никаких псов не было». Спросонья соображала Самойлова довольно туго, да и не до живности было. Вся остальная улица тонула в темноте, увидеть что-то толком просто невозможно. Но она все же попыталась всмотреться в темноту. Вроде показалась какая-то удаляющаяся фигура. Но непонятно, мужчина это или женщина. |