Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
– Ну и кто это? – почти выкрикнула она от нетерпения. Он лишь пожал плечами. – Это как? Ты что, его не догнал? – Нет. – Он так быстро бегает? – Нет. Просто исчез. – А ты везде посмотрел? А на других улицах? – Везде. – Ладно. Пошли домой. Там все обсудим. Но когда они открыли калитку и зашли на участок, головы на парковке опять не было. – Ну вот, она опять исчезла! Думаю, ее все же Ратай убирает. Правда, нам ничего не говорит. Ну это ладно. А вот то, что такая же голова досталась и Музалевскому, уже интересно. Ты что думаешь? – Думаю, надо пойти принять горизонтальное положение. – Как это? Мы ничего обсуждать не будем? – Будем. Но надо немного отдохнуть. Самойлова мысленно согласилась. Спать нет, а вот вытянуться действительно очень хотелось. Хотя бы минут на десять. Да и Кирилл еще наверняка спал. А без него накидывать идеи как-то скучно. Да и обидеться мог. Поднявшись в свою комнату, она сняла туфли и легла, не раздеваясь, поверх покрывала. Но только прикрыла веки, тут же провалилась в сон. Когда же проснулась, уже ярко светило солнце. «Если не раскрывать глаз, то можно представить, что валяешься не в постели на даче, а в шезлонге у моря», – подумала Кира и сладко потянулась. Где-то по соседству орали дети. Да так, что хотелось вызвать ювенальную полицию. Было непонятно, почему те горлопанили во всю мощь. То ли родители проводили над ними бесчеловечные опыты, поэтому и завели сразу нескольких отпрысков – для чистоты эксперимента. То ли сами наследники поставили перед собой задачу как можно быстрее свести предков в могилу, чтобы те перестали их постоянно таскать на дачу. Так или иначе, звукоряд лишь усугублял впечатление турецкого отеля. Самойлова поймала себя на интересной мысли: «Обращал ли кто-нибудь внимание, что только российские дети умеют до того истошно вопить везде и по любому поводу? Наших слышно всегда и везде. Может быть, дело в генетике? Или просто мы не умеем их воспитывать?» Вскоре децибелы начали зашкаливать. Она аж скривилась. Но вставать ужасно не хотелось. Кира, подставив лицо солнцу, опять закрыла глаза и постаралась абстрагироваться от шума. Пипа, по-своему оценив ситуацию, тут же принесла обслюнявленную плюшевую лису, положила Кире на лицо и начала страдать. Псина поскуливала, вздыхала, сопела и постоянно переминалась с лапы на лапу. – Если не прекратишь, – пообещала девушка, открывая глаза, – я отдам тебя этим детям на растерзание. Собака подняла уши, отчего стала похожа на фенека. Затем повела одним локатором в сторону окна и заурчала, как голодный желудок. Потом с недоверием покосилась на Киру. Чик тоже подошел к кровати, вяло помахивая хвостом, и с надеждой посмотрел в лицо хозяйке. – Прости, Чикуша, но нет, пока я ее не отдам. Еще есть шанс перевоспитать эту жучку. Пес горестно вздохнул и, шаркая по-стариковски задними лапами, направился в коридор. Просунув морду в приоткрытую дверь, он сделал шаг вперед. При этом широкая грудь зацепила створку, и та закрылась, зажав голову. Чик замер, как застрявший Винни Пух. Отступить назад он не догадался. Пришлось Кире сползать с кровати и открывать ему дверь. Пес невозмутимо прошествовал до комнаты Кирилла. С этой дверью он справился легче – просто встал передними лапами на ручку и повернул ее. Дверь распахнулась, и Чик проник внутрь. Там питомец рухнул на пол с таким грохотом, словно его скинули со шкафа. И захрапел. |