Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
А еще тишина. Если весной и летом со всех сторон кроны деревьев наполнялись гомоном птиц, то теперь смолк даже писк синичек. От этого становилось немного грустно. Самойлова всегда жалела, когда уходило лето. И дело было даже не в том, что погода портилась, а дни становились короче. Просто в душе рождалось чувство какой-то личной потери, как будто это время года уходит навсегда и никогда не вернется. И сколько бы она ни уговаривала себя, что пройдет зима и снова деревья будут зелеными, оно не исчезало. Кирилла, видимо, такие печальные мысли не терзали, настрой у него был деловой. Не успел он шагнуть в лес, как сразу же включил поисковый режим. – Зачем ты их здесь ищешь? Тут же тропинка – все истоптано, ничего нет, – удивилась сестра. – Каждый так думает, потому и не ищет, – ответил Самойлов и нагнулся, чтобы срезать первый трофей. – И чего вас всех куда-то вглубь тянет, не пойму. Кира смотрела на него с удивлением. Этот пижон, всегда одетый в брюки со стрелочками и замшевую обувь, вдруг встал на четвереньки и полез куда-то в кусты. Она и сама любила собирать грибы, но не настолько. И главное, сейчас ее интересовали совершенно другие вопросы. Правда, душевными терзаниями с братом она делиться не собиралась. Из него психоаналитик, как из сковородки теннисная ракетка. Скажет, что Кузьмич и так больше походил на предмет мебели, чем на пылкого влюбленного. Так что не велика потеря. Поэтому сконцентрировалась на событиях раннего утра. – Фофа, я буду разговаривать с твоим задом, если ты не возражаешь, – начала она. – Зюзечка, ни в коем случае. Он полностью в твоем распоряжении. – Так вот. Я все о свиной голове думаю… – Господи, ты опять об этом? Не надоело? – Нет. И знаешь что? Кузьмич меня в этом вопросе поддерживает. Брат вылез из-под молодых елочек. К волосам прилипла паутина, истыканная сухой хвоей, а прямо перед глазом свисал на длинной тонкой нити ее создатель. Но Самойлова это ничуть не смущало. В кулаке он сжимал, как молоток, крепкую ножку красавца-подосиновика. Сдув паука, чтобы не мешал смотреть, Кирилл с любопытством уставился на сестру: – Ты и его успела совратить? Чего тебе спокойно не живется? – Ты считаешь, что это нормально? Вообще-то, отрубленная голова – это угроза. А Ратай вообще никак не среагировал. – А как он должен реагировать? – Ну, как минимум удивиться. Или успокоить, что знает, и объяснить, что происходит. – В принципе, наверное, ты права. Это правда странно. Но мало ли чего странного на свете бывает. Не разговаривать же об этом целый день? – А я с тобой об этом целый день и разговаривала. И вообще, чего ты тогда стал надо мной смеяться? Я ему про свинью говорю, а он сидит и лыбу давит. – Да просто я сразу сообразил, что ты нашла себе занятие. Ты же просто в гамаке лежать не можешь? – Нет, конечно. – Тогда я за тебя рад. Хорошо проведешь время. Все, тема исчерпана? – Не совсем. Мы решили завтра с Кузьмичом посмотреть, кто это делает. – И что дальше? – Пока не знаю. Я не думала об этом. – Вот это самое главное! Не думала. А ты сначала подумай, а потом уже в кустах на заре сиди. – Господи, ну какой же ты душный. Неужели, когда мне будет, как тебе, тридцать… – Двадцать девять… – Колоссальная разница! Только я ее не уловила. – Поймешь через десять лет. – Сомневаюсь… Ну так вот. Неужели, когда мне будет двадцать девять, я стану такой же душнилой, как ты? |