Книга Отвратительная семерка, страница 107 – Майя Яворская

– Как всегда на поле был. Обещал скоро прийти. Он тебе нужен?

– Да, похвастаться хотел.

– Ну говори.

– Два раза рассказывать не стану. Давай его дождемся.

– Ладно. Тогда я чего-нибудь пока приготовлю. Неудобно все время ждать, пока нас Антон Платонович накормит. Тебя макароны с сыром устроят?

– Вполне.

В тот момент, когда сестра поставила перед Кириллом полную тарелку, появился Кузьмич.

– Есть будешь?

Приятель кивнул и сразу сел за стол, даже не заглянув в ванную, чтобы вымыть руки. Расставив тарелки, Кира устроилась вместе со всеми.

– Фофа собирается с нами поделиться какой-то потрясающей новостью, – сообщила она и посмотрела на брата. – Аудитория у твоих ног.

Но тот никак не отреагировал на реплику, а лишь с подозрением обнюхивал тарелку.

– Что ты нюхаешь? Там все свежее, я же при тебе приготовила.

Кирилл подцепил несколько макаронин с налипшими на них кусочками тертого сыра и опасливо отправил в рот. Пожевав немного, молодой человек скривился.

– Зюзя, ты опять? – с возмущением уставился он на сестру.

– Что опять?

– Говори, где взяла такой омерзительный сыр?

– В магазине.

– Понимаю, что не сама сделала. Как его вообще можно было купить? Неужели там не нашлось ничего более съедобного? Это же что-то фантастически мерзкое!

– Почему? Мне кажется, сыр как сыр. Остренький такой. Как раз то что надо для макарон.

– Кому надо? Теперь макароны воняют солдатской портянкой. На вкус приблизительно такие же.

– А ты жевал солдатские портянки? – в ужасе уставилась на него Кира.

– Не заговаривай мне зубы! Я серьезно спрашиваю, когда уже закончится твой кулинарный экстрим?

– Наследника нашел? – поинтересовался Кузьмич, ставя пустую тарелку в мойку.

– Ах да! Отвлекся. Вернее, эта, – Кирилл с негодованием ткнул вилкой в направлении родственницы, – меня отвлекла. Нашел, конечно. Именно это и хотел вам рассказать.

В этот момент на пороге кухни появилась взмокшая Зина. Лицо у нее было цвета спелой вишни, мощная грудь вздымалась и опадала, как штормовые волны на Баренцевом море, но в руке женщина победно сжимала отбитую у врага тряпку. Пипа бежала следом и бешено лаяла, предлагая продолжить увлекательную игру.

– Вот и поговорили, – сквозь зубы произнесла Кира.

Следом за феей в дом вошел Антон Платонович.

– Не судьба, – согласился с сестрой Кирилл и вздохнул.

Момент триумфа был безнадежно испорчен.

Проводить утренние часы на балконе было уже не так увлекательно, как прежде. Пропал тот эффект новизны, который Кира испытывала в первые дни пребывания на даче. Кровь из ушей от детских воплей течь перестала, они теперь воспринимались как фоновый шум. На участке Музалевского никто больше не радовал соседей концертами симфонической музыки. Скандалы и рыцарские поединки тоже прекратились. Да и тетка с соседней улицы прекратила рассматривать Киру в бинокль. Но традиции все же нарушать было нельзя. Да и не хотелось, слишком чудесный вид на окрестности открывался с этого места.

«Очевидно, с Неллей ничего не получилось. Картинка категорически отказывается складываться. Не будет человек, собравшийся воровать цветы, убивать обидчика при встрече. Даже если бы ее Музалевский спровоцировал, Мочкина бы его лопатой огрела и пошла дальше, не оглядываясь. Зачем же на пики насаживать? – Кира тяжело вздохнула, глядя вдаль. – Тогда из свободных кандидатур у нас остается только сосед. Им еще никто не занимался. В плюс такой версии есть несколько моментов – статья за убийство. Это раз. Древняя, как дерьмо мамонта, неприязнь. Это два. Свежий конфликт из-за забора. Это три. И поход в то утро за грибами. Это четыре. В минус – забор, как мотив, слишком слабоват. Но, с другой стороны, мы всего не знаем. Может, там еще что-то было. Предположим, что так. Но зачем убивать на кладбище, если оба пошли в лес? Там бы и грохнул. Свидетелей нет, да и найдут нескоро. Зачем так рисковать? А еще корзина. Если бы Мотя специально пошел за Музалевским, то ему бы было точно не до грибов. Но набрал-то почти полную. Или так: набрал, потом ее потерял, вышел из леса, увидел соседа и убил… Выглядит тоже как-то не очень. Железобетонного мотива и при таком раскладе все равное нет. А без него все остальное – ерунда».