Книга Отвратительная семерка, страница 109 – Майя Яворская

Отчасти их ожидания были оправданы. Жена и любовница, по канонам жанра, первым делом с воплями вцепились друг другу в волосы. Но противостояние длилось недолго. Поняв бесперспективность метода, они перешли к переброске домашней утвари. Пока над головой свистели ведра, кастрюли и совки для мусора, Кродель решил воспользоваться моментом. Он сиганул из окна с другой стороны дома и, перемахнув через соседский штакетник, выбрался на свободу без потерь.

А вот дальше было странно. Вместо того чтобы пуститься в бега и за двадцать минут достичь канадской границы, шабашник направился к церкви. Здесь уже помог кладбищенский сторож. Даже номер назвал. Так что ошибки быть не могло.

«Вопрос, – размышлял Кузьмич. – Зачем после всего этого ехать к церкви? Ну не Музалевского же убивать. Даже если бы случайно увидел, вряд ли стал бы на него отвлекаться. И до приезда к нам он ничего об убийстве не знал. Иначе бы отказался от своего обещания Кире. Зачем держать слово, если знаешь, что твой враг мертв и лжесвидетели уже не нужны?» Но это лишь логические предположения. Для полной уверенности надо было точно знать, зачем он ездил к церкви. Без этого подозрение с него снимать нельзя.

Кузьмич недовольно крякнул и попытался устроиться поудобнее. Версия с Кроделем уже не казалась такой убедительной. А других пока не было. Разве что метатель свиных голов.

«Узнать, кто это, несложно. А вот понять, зачем так изводить соседей, труднее. Хотя…» – он с сожалением выбрался из гамака и направился в дом.

После завтрака отпиливать ветку отправились все вместе. Брату с сестрой было любопытно посмотреть, как Кузьмич, который в принципе не любил акробатические упражнения, вскарабкается на дерево. Возможность присутствовать на таком шоу выпадала не каждый день, и они ни за что на свете не простили бы себе, если бы его пропустили. У Самойловой даже появилась шальная мысль заснять процесс на телефон, но Кирилл отверг предложенную идею: процесс мог оказаться не очень эстетичным.

– А точно справишься? – полюбопытствовал Кирилл. – Может, лучше я?

– Чем же ты лучше?

– На мне хотя бы кроссовки, а не тапки.

– Сколько раз повторять, это не тапки, а бабуши.

– Какая разница? Главное, в них на дерево залезать неудобно.

– Я был бойскаутом и по деревьям могу лазать хоть в валенках. А рубить и пилить – вообще мой профиль, – категорически отверг помощь Кузьмич и начал взбираться на яблоню.

Приняв замысловатую позу, которая сделала его похожим на безумную обезьяну, он потянулся пилой к ветке, которую собирался удалить. Но вдруг обернулся и обратился к Кириллу:

– Ты просто так не стой. Рассказывай, что узнал.

– В целом Толя Музалевский ни при чем.

– А поподробнее?

– Накануне вечером он и жена пьянствовали с одной компанией в местном кабаке. Там к нему подсела девица. Из-за нее он поссорился с женой. Когда Катя ушла, взял чужой байк, куда-то поехал и разбил. Шлема не было, защиты тоже, и поломался он знатно. Еще ночью поступил в больницу, только сейчас начал в себя приходить. Так что папеньку порешить он никак не мог. А вот с Катей сложнее. Она с этой пьянки уехала вечером, и что делала на следующий день, никто не знает. Но я этим займусь.

Кузьмич молча кивнул и развернулся опять к дереву. Кира даже обиделась, что у нее ничего не спросили. Но только она раскрыла рот, как ветка, на которой стоял Кузьмич, с треском отломилась. И он с грохотом рухнул на землю. Брат с сестрой не выдержали и расхохотались.