Книга Их любимая кукла, страница 12 – Ольга Островская

− Чем больш-ш-ше смотрю на неё, тем больш-ш-ше мне нравится твоя идея, − задумчиво изрекает сидящий слева Шоа-дар, прожигая меня жадным взглядом серебристых глаз. – Тело реагирует на неё, как на натуральную. Руки так и тянутс-с-ся.

В подтверждение этих слов я вдруг снова ощущаю его ладонь на своей заднице. Наг беззастенчиво, по-хозяйски оглаживает мои обнажённыеягодицы, сжимает, а потом запускает руку между ног, накрыв промежность.

Не знаю, это тело запрограммировано так реагировать, изображая хоть какую-то невинность, или моя настоящая реакция пробивается, но я испуганно застываю. Буквально каменея. Ловлю ртом воздух. И широко распахнутыми глазами смотрю прямо перед собой, ощущая, как мужские пальцы трогают меня между ног, исследуют самые потайные уголочки тела, а потом внезапно… толкаются в меня…

Убери руки, гад ползучий! Убью! Вот как только смогу, так сразу...

Но с губ срывается лишь стон. Моё предательское тело всё-таки реагирует так, как от него ожидают. Предательскому телу всё нравится. Волны жара прокатываются по спине вместе с горячими мурашками. В животе разливается тепло, а женская плоть увлажняется, позволяя пальцам хвостатого гада и дальше беспрепятственно скользить во мне.

Но тут я внезапно ловлю на себе подозрительно прищуренный и какой-то препарирующий взгляд старшего змея. Он подаётся ко мне, впившись своими жуткими глазами в моё лицо, смотря мне в глаза. Будто насквозь увидеть пытается, в саму душу заглянуть. Будто видит именно меня, не куклу, не игрушку, меня, Женю.

Меня кроет ощущением раскалённого обруча, сдавившего мозг. Задыхаясь от боли, я тону в этом расплавленном серебре, беспомощно барахтаясь, почти забыв о прикосновениях, которые так меня испугали и ошеломили.

Боль в мозгах всё нарастает. Пока её не становится так много, что я не выдерживаю. Моё сознание просто меркнет, сбегая от этой пытки.

Может, в этот раз я проснусь собой… дома… не в этом бреду?

Но эта мысль, вспыхнув, гаснет без следа. А я попросту отключаюсь.

Са-ард

− Брат, что с-с-с тобой? – удивлённо вскидывает брови Шоа, продолжая небрежно лапать упругую задницу Эйши.

Наша кукла, постанывая и чувственно щуря глаза от каждого его движения, больше не изображает испуганную невинную крошку и принимается дальше накрывать стол. В её глазах теперь нет той осмысленной паники, которая мне привиделась. Я больше ничего необычного не улавливаю.

Но это ещё больше меня напрягает. Слишком явственным было ощущение чужого разума, сопротивления, страха, боли. Я почти разобрал слова… на миг показалось, что там было что-то про «хвостатого гада».

Но это ведь невозможно. Никаких разумных объяснений случившемуся я не нахожу. То, что мне показалось, тоже исключается. Я хорошо знаю, когда теряю чёткость восприятия, и это точно не тот случай.

− Я уловил мыс-с-сли Эйш-ши. Она назвала тебя хвос-с-статым гадом, − произношу, продолжая пристально наблюдать за биосинтезоидом.

− С-смеш-ш-шно, − хмыкает брат. – Учиш-ш-шься ш-ш-шутить?

− Я не ш-ш-шучу, − тяну задумчиво, предпринимая ещё одну попытку прощупать то, чего у биосинтезоида по определению быть не может. Собственное сознание.

Ничего. Пусто.

− Что, с-с-серьёзно? – удивлённо замирает Шоа. – У кукол не бывает мыс-с-слей.

− Не бывает, − соглашаюсь я. Тем интересней, что же такое я на самом деле ощутил. − Придётся ещё раз покопатьс-с-ся в её прош-ш-шивке. Надо проверить всё до перехода. Возможно, я пропус-с-стил какой-то баг. Или какой-то неожиданный с-с-сюрприз от Гильдии.