Книга Больше не кукла, страница 11 – Ольга Островская

Тамара Павловна, услышав про моё желания снова уйти на свои хлеба, сначала, конечно, попыталась меня отговорить. Увещевала, что нужно потерпеть, что Таисия Аркадьевна на самом деле любит меня и хочет, как лучше, просто не умеет показать этого. Ну что поделаешь, если она вся такая женщина-кремень, привыкшая руководить и командовать? А мне нужно долечиться. Может, лучше уступить пока?

Но я твёрдо стояла на своём. Понимая, что если уступлю, если позволю матери загнать меня в ту позицию, которая её удовлетворит, то на долгие годы, если не на всю жизнь, потеряю себя.

В конце концов Тамара Павловна сдалась и согласилась мне помочь. Мы даже обсудили возможные варианты, что мне делать и куда податься. Но пришли к выводу, что это всё нужно хорошенько обдумать, а ей и разузнать кое-что.

Потом я поднялась к себе, а моя верная союзница отправилась готовить тот самый праздничный ужин.

Девочки от Камиллы приехали после обеда. Две приятные, позитивные болтушки. И я даже позволила им сделать мне маникюр, педикюр, стрижку и укладку. Но категорически отказалась от макияжа, аргументировав это состоянием своих глаз. Не знаю, действительно ли мне вредна косметика, не спрашивала об этом у доктора, но грех было не воспользоваться возможностью устроить хотя бы такой маленький бунт.

Если мама ожидала, что я приложу хоть каплю стараний, чтобы привлечь этого её молодого-перспективного, то она меня плохо знает.

Хотя о чём это я? Чтобы кого-то знать, нужно допустить такую мысль, что этот кто-то отдельная мыслящая и чувствующая личность, со своим характером и потребностями, а не капризная кукла, по неведомым причинам не желающая выполнять заложенные в неё программы.

Хм. Странно. Почему-то в ответ на это нелицеприятное мысленное сравнение, во мне поднимается необычное чувство… будто смутное, затёртое временем воспоминание, зудящее на подкорке, царапающее ощущением значимости… Но как я не пытаюсь вспомнить,почему меня настолько тригерит кукольная тема, понять это так и не выходит.

Вечер наступает слишком быстро. Я ощущаю это практически кожей, когда размытый призрачный мир вокруг постепенно всё больше сереет, выцветает окончательно. Силуэты тают, растворяются в тенях. И наступает графитовая чернь.

Надо бы встать со своего излюбленного кресла, нащупать выключатель, включить свет. Перестать таращиться в сторону тёмного окна.

Но я почему-то медлю. Ловя себя на странном чувстве, будто где-то там, во тьме, прячется что-то очень нужное мне. Или кто-то. Рыщет, ищет…

Кажется, стоит только приоткрыть дверцу своего сознания, открыться, позвать, и меня найдут. Заберут из моей серой унылой реальности, в которой я так одинока…

Может, я схожу с ума?

На лестнице слышатся чьи-то шаги. Кажется, это Тамара Павловна. На маму непохоже.

Спустя минуту в дверь тихонько стучат.

− Женечка, можно к тебе?

− Да, − от долгого молчания собственный голос кажется мне хриплым карканьем.

Дверь, тихо скрипнув, открывается. Свет из коридора немного разбавляет сгустившуюся вокруг меня тьму.

− Таисия Аркадьевна позвонила и попросила проверить, не нужна ли тебе помощь с одеждой, − с извиняющимися нотками сообщает мне Тамара Павловна. – Сказала, что они будут через полчаса. Помочь тебе, деточка?

− Да, пожалуйста, − заставляю себя повернуться в её сторону. – Помните моё чёрное коктейльное платье? Можете найти его в моём шкафу?