Книга Чародейка по соседству, страница 16 – Елена Эйхен

Кристиан прищурился. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, а затем скользнул в сторону тёти.

— Это кто? — резко спросил он, кивнув на неё. — Подкреплениедля осады моего дома?

— Моя тётя Элизабет, — отрезала я. — И мы как раз собираемся освободить твой драгоценный проход. Так что, если ты исчезнешь и перестанешь сыпать сарказмом, как птица над… — ну, ты понял — нам удастся справиться куда быстрее.

Тётя Элизабет вдруг шагнула вперёд, сложив руки на груди. Её лицо расплылось в самой что ни на есть доброжелательной улыбке.

— Ох, соседушка, не серчайте! — защебетала она. — Мы же не со зла, ей-богу! Племянница моя, Эмилия, только что въехала — сами понимаете, суматоха, неустройство… Как это бывает. Сейчас мигом всё приберём! И проход освободим, и шуметь не станем, не волнуйтесь, голубчик!

Говорила она так сладко, тепло и убедительно, что Кристиан, кажется, на секунду растерялся. Его взгляд метнулся с неё на меня, затем обратно. Ярость в глазах понемногу угасла, уступая место настороженному изумлению — он явно не ожидал столь дипломатичного вмешательства.

— Ладно, — буркнул он, отступая на шаг. Потом, немного понизив голос, добавил: — А вы ведь потом ещё и готовить будете? — Он почесал затылок, и в глубине светлых глаз вспыхнула мысль. — Помогу вам всё дотащить в дом, если… и меня накормите.

Я уже открыла рот, собираясь выразить всё, что думаю об этой «щедрой» сделке, но тётя Элизабет опередила:

— Непременно, соседушка, непременно! — воскликнула она с энтузиазмом, хватая ближайший узелок.

Кристиан фыркнул, развернулся и ушёл обратно в дом, громко хлопнув дверью.

Тётя Элизабет подмигнула мне, играючи.

— Хмурый тип, а? — с улыбкой пробурчала она. — Но ничего, милая, мы с ним поладим. Всех соседей приручала! А теперь давай таскать, — добавила она, хватая следующий узел. — Живот уже сводит от голода, глядя на все эти мешки! Надеюсь, у тебя там есть что-нибудь вкусненькое, кроме муки?

Через минуту Кристиан снова вышел — уже переодетый в тёмные штаны и клетчатую льняную рубашку. С этого момента дело завертелось с неимоверной скоростью.

— Святые угодники! — ахнула тётя и засеменила следом за мной. — Ребёночек!

Я выбежала на берег, спотыкаясь о корни. И увидела её.

Маленькая девочка. Лет пяти, не больше. Сидела она посреди крошечного, грубо сколоченного плотика из неочищенных брёвнышек, который прибило к камышам у самого берега. Плот был настолько мал, что казалось, одно неловкое движение — и девочка окажется в воде. Она поджала ножки, уткнувшись лицом в колени. Плечики отчаянно подрагивали. Светлые, растрёпанные волосы падали на грязное, промокшее платьице.

— Деточка! Голубушка! — завопила тётя Элизабет, останавливаясь и заламывая руки. — Кто тебя, сиротинушку, сюда принёс? Ох, горе-то какое!

Медленно, стараясь не делать резких движений, я приблизилась к девочке. Едва ступив в воду, почувствовала, как туфли намокают, и через мгновение обувь отозвалась смачным хлюпаньем.

— Девочка? — позвала я как можно мягче. — Милая? Ты как сюда попала?

Девочка медленно подняла голову. Глаза, огромные и синие, как васильки, опухли от слёз. Носик покраснел. Личико, испачканное грязью, выражало такой чистый страх, что у меня внутри всё перевернулось. Она смотрела широко раскрытыми глазами, словно оленёнок, загнанный волками.