Книга Двое и «Пуля», страница 60 – Галина Чередий

— Цветик, а что еще-то?

— Да мне-то откуда догадаться? Я подумала что…

— Что? Лав, я же сказал, что от меня дерьма не жди. Ты или начинаешь верить моим словам или не хрен и начинать хоть что-то. Без доверия вообще никак.

Она стояла и молчала, глядя в сторону и часто сглатывала.

— Ну? — спросил, задолбавшись ждать.

Гулко сглотнув еще раз, цветик опустилась на колени и быстро вытянулась на одеяле, отвернув от меня голову. Даже сквозь ее новые мешковатые тряпки я видел, что она напряжена чуть ли не до окоченения.

— Рассказывай. — велел я и лег на бок рядом, но так, чтобы даже наша одежда не соприкоснулась.

— Ч…что?

— Все и обо всем.

— Это долго будет.

— А мы торопимся?

— Я не знаю.

— А я знаю. Никуда мы не торопимся.

— Ну про детство тебе не интересно будет. — сказала она, помолчав с полминуты.

— Мне про все интересно. — не покривив ничуть душой ответил ей.

— Да что интересного-то? Шастала с тремя друзьями с нашего уровня по отработанным тоннелям, искали что-то, что можно продать. Иногда объединялись с другими компаниями, но чаще дрались за территорию. Играли в космических разведчиков и в прочую фигню. Мечтали, как повзрослеем, денег заработаем, свалим с Рагунди, мир посмотрим, роскошно заживем, само собой, хотя с чего бы не придумывалось. Слонялись на торговом уровне, иногда нанимались подработать по-мелочи за жратву, но чаще попрошайничали или подворовывали. Делали ловушки для крыс из всякого мусора. Жарили их на оголенных проводах и объедались. — Дети, для которых горелые крысы — объедение. Маленькая хрупкая, как ломкий цветок девочка вынужденная драться, побираться, воровать просто чтобы поесть. За ребрами так пронзительно заболело, что опять чуть зубами не заскрипел. —  За это нам частенько попадало, если ловили. Не за крыс, за порчу проводки, естественно. Но ловили редко, мы бегали быстро и знали много нычек, где фиг найдут. Потом компания наша распалась, повзрослели и перестали ерундой маяться. Ох!

Рваный вздох вырвался у Лав стоило мне легко-легко коснуться ее шеи. Она тут же одеревенела буквально, затаила дыхание. Но я руку не убрал, наоборот чуть-чуть усилил нажим указательным и большим пальцем, прощупывая мышцы ниже затылка.

—  А школа? — спросил тихо.

— Ч… что? — необходимость ответить мне заставила Лав и вдохнуть и окаменевшие тонкие жгуты самую малость расслабились под моими пальцами.

— В школе ты как училась спрашиваю.

— Никак. Отец не пускал.

Вот ведь скот!

— Почему?

— Говорил, что читать-писать-считать и сама должна научиться, если не совсем дура. А если дура, то и на хрен оно мне не надо, а в школе только всякой бесполезной фигни нахватаюсь. Ну я и правда научилась.  — в голоса Лав послышалась легкая гордость собой, она шевельнулась, а я рискнул усилить прикосновение пальцев и расширить зону воздействия, проходясь до лопаток и возвращаясь опять к затылку.

Девушка опять напряглась, но спустя пару медленных повторов выдохнула. Но рассказ не продолжила, так что я сам спросил.

—  Что дальше?

— В смысле?

— В смысле что было в твоей жизни между тем, как вы с друзьями повзрослели и перестали маяться ерундой и нашей встречей.

— Встречей! — снова фыркнула она насмешливо и даже заерзала, уже заметно расслабляясь, но совсем ненадолго. — Да ничего особенного не было. Отец стал учить меня летать, лупил, само собой, по-черному за каждую коцку на обшивке. Год где-то летал со мной штурманом, а потом отправлял уже одну. Ну а потом вся эта байда случилась, его убили, а я, решив сбежать с Рагунди, нарвалась на тебя.