Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 110 – Коллектив авторов

– Как? – спросил котенок.

– Увидишь. А пока ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Он вынул из мешка бумажный сверток, сунул под елку. Котенок потянулся его понюхать, а когда поднял голову, незнакомец исчез, будто его и не было. Котенок свернулся в клубок, опустил голову на лапки и задремал.

Проснулся он в мягкой постели. Открыл глаза и обомлел: как он тут очутился? Придет мама, возмутится, отшлепает, скинет на пол. Придет папа, рассердится, башмаком запустит, насмерть, чего доброго, зашибет…

Удрать котенок не успел. Надо же – не услышал папиных шагов.

Увидел папа котенка в Митиной постели, но не схватился за башмак. Напротив, улыбнулся и позвал поглядеть, что за подарок принес ему ночью зимний дед. Котенок прыгнул с кровати и приземлился на две лапы. Оказалось, что вместо родной серой шубки на нем гладкая белая кожа, как у людей, а сверху тонкая ночная шкура – сорочка, которую Митя надевал, ложась спать. Что за невидаль? Папа стал ниже ростом, комната уменьшилась, пол был теперь не под носом, как котенок привык, а далеко внизу. И опять чудо: котенок освоился с небывалой переменой в считаные минуты. Руки и ноги слушались его так, будто он с ними родился, и человеческие слова он теперь понимал все до единого.

Папа отвел котенка в большую комнату. Там был Митя, он пищал и царапал бумажный сверток, который морозный человек ночью оставил под елкой. Из дверей напротив вошла мама. Митя запищал еще отчаянней и полез ей на юбку. Мама вскрикнула, пытаясь стряхнуть нахаленка, но Митя не отпускал, тогда подскочил папа и сбил его на пол тяжелой ладонью.

Мама всплеснула руками:

– Что это с ним? Будто сбесился. И глаза безумные.

– Зверь, даже самый маленький и безобидный на вид, остается зверем, – ответил папа и пригрозил: – Не угомонишься, чертенок, выкину на двор!

Котенок удивился, как же они не видят, что это Митя, их сын, взял его за загривок и отнес в чулан.

Прошла неделя. Митя ходил понурый, прятался по углам, но время от времени принимался буянить и докучать родителям. Неудивительно, что разок ему досталось от папы башмаком, а от Дуси – веником.

По правде сказать, котенку не очень-то нравилось быть Митей. Надо носить одежду и ботинки, умываться водой и мылом, нельзя совать лапы в рот и чесать ногой ухо, нельзя лежать под диваном и забираться под папину газету…

Настал день, когда в дом опять привели чужих детей. Котенок не помнил их лиц, но узнал по запаху – почти все они играли с Митей в больницу. Взрослые устроили для них утренник. В воздухе витал дух веселья, и котенку сделалось так страшно, что он не мог больше оставаться в зале с елкой, убежал в папин кабинет и спрятался за креслом. Там его и отыскала мама.

– Что с тобой, Митя? Что ты как маленький? Неприлично оставлять гостей одних.

Мама качала головой и стыдила его до тех пор, пока котенок не согласился вернуться к людям.

Когда они вошли в залу, дети толпились вокруг елки, показывая пальцами наверх. Котенок глянул и обомлел. На ветке, привязанный за лапку, висел Митя, звал на помощь и извивался изо всех сил. Мама ахнула. Но ничего не успела сделать.

Двери сами собой раскрылись настежь, и вошел морозный человек. На плече у него был мешок, в руке посох с белой макушкой. Подошел он к елке, дотронулся посохом до Мити, и тот застыл, шерстка подернулась глянцем, остекленела, и вот уже на елке вместо живого зверька – новогодняя игрушка на тонкой ниточке.