Книга Пожиратель Людей, страница 54 – Никки Сент Кроу

Девушка продолжает, но теперь она просто разбрасывается собственными теориями. Может, Венди тайно тёмная фея (нет). Может, она задумала убить короля и выйти за принца (пускай попробует, только через мой труп). Может, она фея-крёстная, пришедшая наказать порочный двор (вот это было бы смешно).

Я перестаю слушать на фее-крёстной (никакие феи-крёстные в этом мире не обитают), когда мой слух улавливает ровное биение сердца прямо за дверью посудной.

Кто-то подслушивает.

Дыхание столь же ровное, как и сердцебиение. Этот кто-тоне впервые подслушивает. Он не нервничает из-за того, что его поймают. Любопытная позиция, учитывая, что он подслушивает зверя.

По темпу сердечного ритма я предполагаю, что это женщина.

Я позволяю посудомойке бубнить дальше, пока сам делаю несколько бесшумных шагов к дверному проёму.

А потом…

Я выскакиваю в коридор.

Там никого.

— Что-то не так? — спрашивает девушка.

Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь.

— Вы были невероятно полезны. Мне не стоит дольше отвлекать вас от работы.

Она косится на полную раковину-корыто и хмурится.

— Да, пожалуй, вы правы.

— Не окажете мне услугу и не упомянете о моём визите?

— Конечно, мистер Крокодил, — девушка краснеет ещё сильнее.

Видишь? Конечно, она меня знает.

Я беру её руку в свою и целую мокрые костяшки. Она хватается за край раковины, когда колени у неё подкашиваются от того, что, полагаю, в равной степени является и страхом, и восторгом.

— Спокойной ночи, petit pois²², — шепчу я.

Она тихонько выдыхает.

— Спокойной ночи, сэр.

Я бы не назвал проникновение в спальню короля лёгким делом, но мне удаётся подкупить одну из сиделок своим обаянием, остроумием и частью серебра Крюка. Мне любопытен король, но не настолько, чтобы отдавать сказочный слиток. Мои запасы тают, а мой тайник в банке Даркленда, так что я должен быть разборчивым в тратах.

Тьма в королевской комнате мне не враг, а вот вонь — вполне. В воздухе я чую разложение плоти и гниль магии.

Вся эта ситуация с каждой секундой становится всё интереснее.

У постели старика я смотрю, как он дышит.

Его лёгкие гремят, как летняя цикада, а рот раззявлен, как у рыбы.

— Ну ты, без сомнения, умираешь, да? Ты вообще понимаешь, сколько проблем создаёшь своим ущербным смертным телом?

Я наклоняюсь ближе, прислушиваясь к любым изменениям в ритме сердца или дыхании, которые подсказали бы мне, в сознании ли он и чувствует ли моё присутствие.

Ритм не меняется.

Я срываю с него одеяло.

Он — кожа да кости, и кожи-то почти нет, настолько он бледный и старый.

По мне пробегает дрожь.

Смертность — штука неприятная, и я рад, что не страдаю от её последствий.

В теле короля нет ничего, что заставило бы меня насторожиться. Всё именно так, как и должно быть у старого умирающего человека.

И всё же вонь магии здесь есть. Запах, слишком мне знакомый.

Я проверяю прикроватный столик, свечу, горящую в бронзовом подсвечнике, стеклянные флаконы с лекарствами. Ничего подозрительного.

Тогда откуда? Откуда идёт магия?

Я отступаю на несколько шагов — и меня осеняет.

Кровать.

Она огромная, почти целый остров. Четыре столба и плотный балдахин.

Схватив её за столб у изголовья, я дёргаю. Эта махина сдвигается на несколько сантиметров, а ковёр собирается складкой у меня под ногами.

Ещё рывок — и появляется достаточно пустого пространства, чтобы я мог просунуть голову за спинку, между кроватью и стеной.