Книга Пожиратель Тьмы, страница 29 – Никки Сент Кроу

Она сдаётся, вкладывая свою ладонь в мою.

Когда она встаёт на ноги, океанская волна поднимается, неся корабль за собой, и Венди заносит в мою сторону. Я обхватываю её рукой, удерживая у своего бедра. В моих руках она тёплая и крошечная, но она не маленькая. У неё именно те изгибы, по которым должны блуждать мои руки и которые должен расписывать мой язык.

Когда мы были вместе, я трахал капитана. Прошло много, очень много лун с тех пор, как я чувствовал Венди Дарлинг, сжимающуюся вокруг моего члена.

— Ступай в постель.

— С собой? Или с тобой? — она смотрит на меня, глаза затуманены в мерцающем свете лампы.

— Я не собираюсь тобой пользоваться.

— Тогда позволь мне воспользоваться тобой.

— Озорная, озорная девочка Дарлинг.

Я веду её по коридору к её комнате. На прикроватной тумбочке горит керосиновая лампа, отбрасывая глубокие тени. Постель расстелена. Этот корабль, «Ханна Мария», не королевское судно, но с ним обращаются именно так, и я чувствую себя как дома.

Венди вваливается в комнату и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Я остаюсь в открытом дверном проёме, разрываясь между искушением и хорошим вкусом. Ведьма притихла с тех пор, как Вейн поделился своей кровью, но я всё еще чувствую, как она рыщетво тьме, подталкивая меня погрузиться в непристойность.

— Венди Дарлинг, — предупреждаю я.

— Я не так пьяна, как ты думаешь, — она выскальзывает из рубашки, оставаясь в кожаных штанах и кружевной сорочке. Тонкая ткань, словно шёпот на её груди, — скорее намёк на одежду, чем сама одежда.

Она делает шаг ко мне, и мерцающий свет лампы пляшет на её коже, подчёркивая мурашки, бегущие по её рукам.

Я серьёзно говорил ранее, что хочу трахнуть её, чтобы показать, что она моя. Но с каждым её шагом я всё меньше чувствую себя тем, кто здесь главный, и всё больше — добычей.

Она прислоняется к стене и слегка выгибает спину, так что её грудь прижимается к сорочке.

Я встаю прямо напротив в узком коридоре, ведущем в её спальню. Теперь между нами считанные сантиметры, лицом к лицу.

— Я должна тебе признаться, — говорит она тихим голосом.

— Продолжай.

— Я ревную.

— Я знаю.

Она скрещивает руки на груди, будто хочет уменьшиться в размерах, спрятаться у всех на виду. Она обнажает свою душу и не может вынести того, что одновременно обнажает своё тело.

— Ты помнишь, что ты мне сказал? Почему ты отнял руку Джеймса?

Мне не нравится говорить о моём единственном величайшем сожалении.

— Да, — отвечаю я.

Она ждёт, затем фыркает, явно ожидая, что я послушно повторю ответ. Но я не стану.

— Ты сказал, что отрубил ему руку, потому что его рука коснулась того, что принадлежало тебе.

— Тебя, — дополняю я.

— Да.

— К чему ты клонишь, Ваше Величество?

— У тебя когда-нибудь были чувства ко мне? Или это была просто игра? Была ли я просто собственностью, на которую нужно заявить права?

Значит, мы идем по этому пути.

— Я мог бы спросить тебя о том же. Там, в Неверленде, ты прыгнула из моей постели в постель Капитана с весьма малой сдержанностью. И в итоге ты не выбрала никого из нас. Так неужели это неправильно с нашей стороны — находить утешение друг в друге?

Она сердито смотрит на меня, ещё крепче сжимая руки на груди.

— Утешение. Ты сражаешься с ним на каждом шагу.

— Потому что мне нравится, когда он начинает вредничать. К чему ты клонишь? — повторяю я.