Книга Забытая жена из горного края, страница 27 – Ника Цезарь

Озадачившись, я медленно подошла к ней. Наше судёнышко уверенно набирало ход, устремляясь прочь от этого негостеприимного места. Местные, видя, что баркас выходит в море, потеряли к нам интерес, отправляясь по своим нехитрым делам: разделывать и сушить рыбу, а также сплетничать о глупой леди, что увезла с собой водного духа. Одна только сгорбившаяся фигурка Инги стояла на берегу.

— Что тебя с ней связывает?

— Я подарила ей вечную жизнь…

— Вечную жизнь? — удивлённо повторила Давина, что следовала за мной.

— Почти. Она будет жить, пока я жива, — едкие ноты самодовольства слышались в голосе девочки.

— Почему? — хмурилась я.

— Говорят, нет ничего страшнее, чем пережить своё дитя… и его дитя… и его-его дитя… знать, что ты живёшь, а твой род угас.

— За что ты так с ней? — хрипло выдохнула я, чувствуя, что тиски с болью сжали моё сердце.

— Она помогла моей матери — её дочери — бросить меня. Это она шептала ей, что той не место рядом с келпи, что я — не человек, а только дух… что меня нужно изничтожить! — злость бурлила в ней; пока она говорила, черты её лица заострились, а руки, что сжимали борт, с силой на нём сошлись, — теперь у неё есть долгая жизнь и видение, что позволяет узнавать, когда гибнет очередной её потомок.

— Это жестоко.

— Это справедливо! У каждого действия есть последствия! Нельзя считать,что только ваша мораль — единственное мерило! — оскалилась она, глядя мне в глаза. Я же отрешённо провела рукой по её спутанным волосам, убирая их от лица.

— Нужно найти тебе гребень… — выдохнула, не берясь судить её поступок. Я понимала Ингу, она хотела добра своей дочери, что была заперта в водоёме, но и маленькую брошенную девочку могла понять: её боль, её страх и её жестокость. Дети — они везде дети. Неважно, люди они или потерянные духи.

— А мне вот что непонятно… Если будет жить вечно, почему тогда она так иссохлась? — в очередной раз удивила меня незаметно подкравшаяся Давина, задав вопрос, который мне в голову не пришёл.

— А молодость я ей не обещала, — хитро оскалилась она.

Получив ответ, кузина ушла и вернулась через пару минут с деревянным гребнем.

— Садись на лавку, я тебя расчешу, — велела она, и дух настороженно последовала её указаниям.

Я же прошла на нос, периодически бросая взгляд через плечо, видя, как удивление вперемешку с блаженством растекалось по лицу келпи. Одиночество портило характер не только людям, но и духам. Оттого капля заботы и внимания творили волшебство.

Полностью успокоившись, я устремила взгляд на водную гладь. Вокруг было бескрайнее синее море, оно простиралось вплоть до линии горизонта. И хоть я знала, что скоро мы вновь увидим сушу, меня притягивал вид волн, бившихся о баркас. Вода упрямо продолжала набегать на наше судёнышко, играть с ним, проверять на прочность, а вместе с тем, словно ластик, стирать из памяти мою боль. Чем дальше мы отплывали от острова, тем ощутимей на мои воспоминания ложилась пелена. Отчего, когда перед нами появилась земля, я смотрела на неё полным предвкушения взглядом. Где-то там мой новый дом и люди, которым я нужна.

— Я отдаю тебе своюжизнь. Помни это.

— Конечно, а как же иначе?!

— Ты ещё не понимаешь. Однажды ты захочешь всё бросить или резко изменить, потому что видишь мир иначе, потому что в тебе нет той привязанности, что была во мне… Не делай этого! Я тебе этого не позволяю! Не позволяю уйти, бросить и забыть! Используй мою судьбу, свою ты уже отжила… Полюби тех, кого я любила, и никогда не позволяй им узнать правду о случившемся со мной! Не хочу, чтобы им было больно…