Книга Забытая жена из горного края, страница 104 – Ника Цезарь

— Я рада, что ты это услышала! Теперь-то ты понимаешь, что Мораг нет веры! Змея, что пригрелась на нашей груди, — прекрасно держа лицо, проговорила тётушка.

— Да вы что?!.. — попыталась вскрикнуть служанка. — Да я сама никогда… ни за что!

— Молчать, — рявкнула тётушка. — Как ты только могла подумать, что мне могут быть интересны яды для моей дражайшей племянницы?!

— Вы так ловко меняете тон, тётушка, — я чуть склонила голову, — что мне остаётся только восхищаться. Ещё пять минут назад я была «самозванкой», «тварью», а теперь — дражайшая племянница.

В её глазах скользнуло напряжение, но губы всё так же хранили вежливую усмешку.

— У нас с тобой сложная семья, девочка, — тихо, почти с лаской произнесла она. — Но семья. Это многое значит в этих стенах.

— Не сомневаюсь. Особенно когда речь заходит о наследстве, власти и возможности травить неудобных.

Я подошла ещё ближе, почти в упор. Тётка не отступила. Мораг, наоборот, сделала шаг назад и задела край разбитой вазы. Осколки звякнули, и тишина снова легла между нами.

— Мораг, — сказала я спокойно, не оборачиваясь, — с этого дня ты отстранена от всех обязанностей. И до выяснения обстоятельств будешь заперта в темницу. Всерьёз ты планировала мою смерть или на словах, выяснит мой дядя, когда вернётся.

— Нет! — взвыла она. — Прошу! Это всё — слова! Я не…

— Хватит, — я посмотрела на Каллума, который всё это время стоял у двери с холодным сосредоточенным лицом. —Уведи её. И приставь к ней кого-нибудь. До особого распоряжения.

Он кивнул. Без слов. И тут же подхватил рухнувшую на колени женщину. Она громко причитала, завывая, понимая, что её жизнь рушится.

Когда они скрылись за дверью, я вновь повернулась к тётке, стирая с лица улыбку.

— В этот раз беда вас минует, но если вы продолжите в том же духе ходить по краю, то, боюсь, вас не спасёт даже мой дядя.

Кровь отлила от её лица, а сама она судорожно вздохнула.

Отвернувшись, я решила скорее покинуть женщину. Было противно даже дышать с ней одним воздухом, но на пороге я обернулась.

— Это господские покои, вы должны их сегодня освободить, — холодно бросила ей, — я пришлю девушек, чтобы помочь вам собраться.

Сенешаль, подлец и хитрюга, с ухмылкой выложил передо мной десяток учётных книг, где записи велись в беспорядке, и с самодовольством покинул меня. Он явно рассчитывал, что я утону в этом болоте цифр и свитков, сдамся и отстану. Но я была бы не я, если бы сдалась. Конечно, для вида поохала, постонала, но кабинет с книгами закрыла на ключ и поставила стражника. Также я велела Каллуму приставить незаметную слежку за сенешалем. Воин, конечно, удивился, но возражать не стал. Он безоговорочно выполнял мои поручения и познакомил меня с начальником замкового гарнизона — Доннахом. Тот был настроен скептически, но, пожалуй, мой напор оценил — ведь я металась по замку, как ужаленная роем пчёл. То оббегая его стены, смотря, где нужен ремонт; то несясь в сад, в котором умудрилась даже посадить картошку; то давая разгон поварихе, которая, видите ли, считала, что мытья раз в год вполне достаточно для гигиены, а потом — спрашивается, почему у меня живот крутит от её стряпни; также я умудрилась с боем отбить у неё ключи от кладовой, с грустью отмечая, что запасов у нас не так уж и много. А специй — и вовсе кот наплакал, а ведь по бумагам было больше… гораздо больше! По ночам я пробивалась сквозь запутанные витиеватые записи сенешаля и находила подтверждение своим догадкам. Ворует, паразит!