Книга Баллада о зверях и братьях, страница 124 – Морган Готье

Я закручиваю вино в бокале, улавливая нотки малины и розы. Сделав глоток, облизываю губы и улыбаюсь:

— Прекрасное.

В его взгляде есть что-то, что заставляет моё сердце биться чаще, будто есть что-то, что он удерживает в себе, что-то, что он боится мне сказать.

— А где все остальные? Они как-то незаметно исчезли, — говорю я, занимая стул с другой стороны острова, не в силах выносѝть эту сексуально напряжённую тишину между нами.

— Наверное, поднялись наверх. Мои родители много времени проводят в музыкальной комнате.

— Оттуда у Никса музыкальные способности? — спрашиваю я, позволяя глазам скользить по комнате, вбирая в себя ещё больше этой восхитительной архитектуры.

— Мой отец владеет фортепиано лучше Никса, правда, он играет гораздо дольше, чем мой брат, — Атлас запрыгивает на столешницу и прислоняется спиной к верхнему шкафу. — Моя мать любит читать, пока он играет. Это её успокаивает, иногда даже усыпляет.

— Ей трудно заснуть?

— Нам всем трудно, но по разным причинам.

Его ответ застревает у меня в горле. Я сжимаю ножку бокала, чтобы не прикоснуться к нему, даже если бы это было просто желание его утешить.

— Атлас, я…

По шагам я понимаю, что кто-то приближается, и поворачиваюсь к арочному проходу как раз в тот момент, когда в комнату входит женщина с длинными тёмными волосами и пронизывающими зелёными глазами. Я узнаю̀ её по портрету, который написал Атлас, но, увидев её вживую и зная, какая сила таится у неё под кожей, моё сердце начинает бешено стучать в груди. Я соскальзываю со стула и встаю, чтобы выразить уважение, но кажется, она меня не замечает — её взгляд прикован к её старшему сыну. На её губах появляетсялёгкая улыбка, и она направляется к нему, чтобы обнять.

— Рада тебя видеть, — говорит она, и меня поражает, насколько мягким и нежным оказывается её голос. По всем рассказам, что я слышала о ней, и зная её троих сыновей, я почему-то думала, что она будет выше ростом и её голос будет звучать угрожающе. Неверно с моей стороны судить о ней, так её и не встретив, но именно такой я её себе представляла. Она кажется доброй. Пожалуй, мне не о чем волноваться.

Она отпускает сына и резко поворачивается ко мне, её сладостное выражение лица исчезает, сменяясь скепсисом. Она окидывает меня взглядом, и, как Атлас, не даёт ни малейшего намёка на то, что думает. Может быть, я изначально была права, что отнеслась к ней с осторожностью и уважительным страхом.

— Мама, позволь представить тебе принцессу Иларию Шэй Китарни из Мидори. Принцесса, это моя мать, принцесса Сорайя Делейни Харланд, — формальность в голосе Атласа не успокаивает моих нервов, но напоминает, что мне не нужно уменьшаться в размерах, чтобы заслужить её одобрение.

Я расправляю плечи и улыбаюсь:

— Для меня честь встретиться с вами, ваше высочество, — склоняю голову. — Я много о вас слышала.

— Надеюсь, только хорошее, — она чуть склоняет голову набок, её любопытство пробуждается.

— Вот вы где! — мужской голос заставляет меня вздрогнуть, и я чуть не роняю бокал. — Твои братья сказали, что ты не сможешь прийти.

Его улыбка настолько яркая и искренняя, что непроизвольно вызывает улыбку и у меня. По портрету я сразу узнаю Рэйфа Харланда и понимаю, откуда у Финна такая лёгкая и солнечная натура.

Атлас обнимает отца, трижды похлопав его по спине, прежде чем отступить.