Книга Королевство теней и пепла, страница 120 – Дж. Ф. Джонс

Рен приложила ладонь к сердцу, изображая оскорблённую невинность:

— Не могу. Мозг взорвётся — умру.

Он уставился на неё, приоткрыв рот — между неверием и отчаянием.

Рен цокнула языком, подняла руку и щёлкнула пальцами под его подбородком, закрывая ему рот:

— Не разевайся так на людей. Я знала одного мальчика, который знал другого, а тот однажды встретил старика, и тот проглотил муху — рот держал открытым. И ты, может, скажешь: «Ну, Рен, история не то чтобы безумная». А вот поди ж ты — этот мальчик, который знал мальчика, который знал старика, умер на следующий день. — Она вздохнула с печальным видом: — Может, дело было в болезни, что выкосила полгорода, но заставляет задуматься, правда?

Кейдж сжал переносицу и медленно вдохнул, словно вызывал терпение, которого у него не было.

— Ты когда-нибудь перестаёшь тараторить?

— Нет, не думаю. — Она сверкнула улыбкой, ничуть не смущаясь. — Папа говорит, это потому, что я Провидица: странные, пушистые штуки творятся у меня в голове, вот я их и выговариваю наружу. Я не всегда понимаю, что он имеет в виду, но он умный, так что я киваю и соглашаюсь — дело в мозге, и дело в пушистых штуках.

Она подняла глаза к небу, задумавшись.

— Я иногдадумаю, как мой мозг выглядит. Ты не думал? Может, он другого цвета или размера. У тебя, наверное, чёрный и довольно большой — чтобы влезть в эту большую голову. — Она показала в его сторону, лукаво. — Наверное, такой большой, потому что ты очень умный. — Кейдж покосился, невпечатлённый. Рен не сбилась с шага: — Есть люди, которым не мешает, что я так много говорю: им одиноко, а мой говор их развлекает. Это ведь неплохо, правда? Когда твоя настоящая сила — сделать кого-то менее одиноким. По-моему, это очень хорошо. Поэтому я и говорю.

И она говорила.

Всю дорогу обратно, наполняя тишину каждым пришедшим в голову образом, любой прихотью, любым наблюдением.

И хотя Кейдж Блэкберн так ни разу и не ответил, хотя ни словом не отозвался на бесконечный поток, Рен заметила, как уголок его губ едва-едва дрогнул вверх.

Будто — почти будто — ему вовсе не претила её компания.

***

Взгляд Мэл упал на книгу, которую Рен и Кейдж оставили на её столе; в груди шевельнулось разочарование — она тут же оттолкнула его. Хотелось большего. Больше источников, больше знания, чего угодно, что осветило бы путь, расплело бы проклятие, висящее над восьмью королевствами, как тень.

Но придётся довольствоваться этим.

— Нас переиграли учёные, — объявила Рен, и в голосе было больше веселья, чем стыда.

Кейдж фыркнул.

Мэл вздохнула, но на губах мелькнула благодарная улыбка:

— Что ж, пусть так. Спасибо. — Она опустилась на стул, провела пальцем по потёртой обложке и раскрыла книгу. Под светом свечи тускло блеснул вытисненный золотом заголовок.

— «История Восьми Королевств». — Губы сжались. — Что-то похожее мы читали дома, верно, Кейдж?

Он кивнул, лицо непроницаемо.

— Может, здесь есть иное.

Кейдж выглядел неубеждённым.

Прежде чем Мэл успела продолжить, Рен перегнулась и, ничуть не церемонясь, вытащила из-за пояса чёрный блокнот и бухнула его рядом с фолиантом.

— И да, на всякий случай: весь день блокнот у меня нев штанах болтался.

— Мы и не спрашивали, — пробормотал Кейдж.

— Я сразу, как вернулись, сходила к себе и достала его из тайника.

— Никто не спрашивал, — добавил он.