Книга Королевство теней и пепла, страница 122 – Дж. Ф. Джонс

Всё ещё странно было думать об этих покоях как о «их». По правде — это её комната. Он старался не задерживаться, оставляя ей хоть какое-то одиночество, незамутнённое его присутствием. Он и сейчас мешкал у дверей дольше, чем следовало, надеясь, что к его возвращению она уже уснёт.

И всё же она была здесь.

На ней было простое белое хлопковое платье — мягкая, невесомая ткань по коже, тонкая бретелька соскальзывала с плеча по изгибу. Бессознательная небрежность — одежда для удобства, не для чужого взгляда. Он отвёл глаза.

— Я дождалась, — сказала она; мягкий голос был обрезан чем-то новым. Тревогой.

Её фиолетовые глаза задержались на нём, всматриваясь.

Эш стянул через голову рубаху и швырнул её на ходу, прошёл в кабинет. Осел в кресло и принялся за шнуровку сапог — измотанный.

— Нужен был воздух, — пробормотал.

— Сильно досталось за то, что ударил принца Захиана?

Эш пожал плечами.

Разумеется, досталось. Родители кричали часами — ярость и холодные, точные слова, режущие по живому. Он всё разрушил, так они сказали.

Но он не разрушил ничего, кроме носа Захиану.

И что с того? Его сестру обрекали на нежеланное будущее, приковывали к мужчине, которого она не выбирала. И ради неё он сделал бы это снова.

Завтра от него потребуют предстать перед двором и «смягчить разрыв» — публично унизиться, принести извинения.

От одноймысли его подташнивало.

Алина не сможет выйти и говорить вместо него, как всегда, делала, когда его голос выдавал слабость. Родителям всё равно. Его «полезность» иссякла. Им хотелось, чтобы он опозорился, споткнулся о собственные нервы, чтобы весь мир увидел, как он задыхается. Чтобы он понял, как «заставил чувствовать» их.

Эш выдохнул и потер уставшие глаза.

В поле зрения легла пара рук — быстрые пальцы взялись за шнурки прежде, чем он успел отдёрнуть ноги.

Он едва не дёрнулся — удивлён.

Мэл присела на корточки перед ним и уверенно, неторопливо развязала узлы; тёмные пряди упали ей на щёки, очертив лицо.

У него перехватило дыхание.

— Ты разозлился из-за сестры. Потому что её заставляют пройти через то, во что толкнули тебя. Никто не станет винить тебя за это.

— А ты? — тихо спросил он.

Она подняла на него взгляд; фиолетовые глаза словно искали в лице несказанное.

— С чего бы мне? — сказала она.

Ведь его ярость на брачный обет — то, как он сопротивлялся — уже объявила миру, будто он презирает саму мысль быть связанным с ней. Она, похоже, понимала. Её пальцы замерли на его сапоге и медленно отступили.

— Я не ненавижу тебя, Принц Огня, — уголки губ тронула призрачная улыбка.

И, боги, эта улыбка.

В Эше что-то сдвинулось — опасно.

Сердце спазмом сжалось, боль растеклась по груди медленными, мучительными волнами.

Она — его жена.

Девушка с полуночными волосами и проклятыми глазами. Девушка, рядом с которой каждое слово грозило сорваться в заикание, так тщательно скрываемое.

Девушка, которую ему хотелось целовать.

Снова и снова.

Пока губ он не почувствует.

Мэл поднялась, разгладила платье, будто между ними ничего не произошло.

— Пройдёт, — сказала она. — Через несколько дней забудут о драке. — Кивнула на кресло: — Ты опять спишь здесь, в кабинете?

Слова повисли между ними, невесомые, и всё же тяжёлые.

Приглашение? Или просто признание той границы, которую он держал?

Он подумал о том, чтобы пойти за ней. Подумал — встать, шагнуть ближе, стереть расстояние и смотреть, как платье соскальзывает с плеч, ложится у ног. Подумал — лечь к ней под простыни, прижаться, позволить жару собственного тела вытеснить мороз, который будто держится на её коже даже в этом знойном краю.