Книга Королевство теней и пепла, страница 12 – Дж. Ф. Джонс

Табита Вистерия

Кабинет короля высился на самой вершине замка, втиснутый в зубчатую корону горы. Винтовая лестница закручивалась сама в себя головокружительной спиралью, и каждый шаг отдавался эхом того тихого ужаса, что скапливался у Мэл в груди. Она поднималась медленно, нарочно растягивая каждое мгновение до встречи.

Снаружи Виверны ревели в небе; их крики складывались в хор беспокойства, будто они чувствовали тревогу, свивающуюся у неё в костях. Ветер выл в открытых прорезях камня, шептал призрачные тайны о холодные стены. Босые ступни Мэл скользили по полированному камню беззвучно; ледяное покалывание под кожей возвращало в тело лучше любой иной опоры.

Вивериане — создания тени, вылепленные древними богами из костного мозга кошмаров. Королевство Тьмы, в вечных сумерках, — их колыбель. Солнце едва касалось их земель; тепло — вещь чуждая. Они процветали там, где прочие вяли, привыкшие к стуже безжалостного мира. Но этой ночью холод был иным. Это был не тот привычный, утешающий холод дома. Это было что-то ползущее, беспощадное, забирающееся под рёбра и стягивающее живот немыми страхами.

Наконец перед ней возникла огромная чёрная дверь кабинета — монолит, высеченный из такого тёмного камня, что он пожирал огонь факелов в кованых держателях. Мэл застыла.

Пульс колотил — барабан в груди, так сильно, что казалось, сейчас вырвется наружу. Пальцы дрогнули, скользнув по холодной железной ручке. Мысли полезли из тени — незваные шёпоты.Что он скажет? Что такого он может сказать, что требует этой тайны, этой тяжёлой печали в его взгляде?

Грызущая мысль:

А вдруг они наконец поняли, что я — не из их мира?

Нет.

Семья любила её. Никогда не отворачивалась; не давала чувствовать себя чем-то меньшим. И всё же… она была другой. Ведьмин знак отравлял её глаза, и, хотя вслух об этом не говорили, Мэл знала шёпоты, знала испуганные взгляды.

Отправит ли он её прочь? Вышвырнет ли из единственного дома, который она знала?

Мэл заставила себя шагнуть вперёд.

Тяжёлая дверь застонала; теневые гончие у ног отца подняли головы. Светящиеся глаза раскрылись — молча проводили её — и снова сомкнулись.

Король Озул сидел в огромном кожаном кресле с фолиантом на коленях; огонь вычерчивал серебро в морщинах его лица. Он уже смотрел на неё — тёплыми, уставшими глазами, будто впивался взглядом в последний раз.

— Сядь со мной, родная, — сказал он; голос был густ печалью, которой она не находила имени.

Мэл замялась. Тяжесть в его тоне делала конечности ватными; она медленно пересекла комнату и опустилась в кресло напротив. Она почувствовала себя маленькой — сжавшейся в этой огромной, безмолвной пустоте; между ними дышал только огонь.

Взгляд скользнул по башням книжных шкафов: бесконечные корешки несли знания, историю, тайны — может быть, и ту правду, которую она так искала.

— Помнишь сказание о двух братьях? — спросил отец почти шёпотом, едва тронув тишину.

Мэл нахмурилась.

— Это была моя любимая история в детстве.

— Расскажешь её мне?

Она колебалась; пальцы сжались о холодную кожу подлокотника.

— Но… ты же знаешь её, отец. Я не понимаю…

— Пожалуйста, Мэл, — он медленно выдохнул, будто держал на плечах тысячу невысказанных истин. — Чтобы ты поняла всё остальное, сперва нужно рассказать эту историю. Тогда, быть может, ты поймёшь… и простишь этого старого глупца.