Книга Появись, появись, страница 83 – Алексия Оникс

Без неё нет меня.

С каждым днём всё больше меня самого, больше моего рассудка утягивается в эту глубину. Я боюсь, что скоро иссохну от недоедания — без её вкуса, которым должен питаться. Моё тело, быть может, и не находится под угрозой разрушения из-за потери её, но мой разум распадается куда стремительнее, чем я мог предположить.

Это голодание заставляет мой мозг крутиться в бесконечной петле попыток до неё добраться.

Наконец, я устаю от бесплодных размышлений и с силой вытаскиваю себя из ванны.

Пинком открываю треснувшую дверь ванной пошире, и противный скрип заставляет Скай оторваться от ноутбука. В свете экрана я успеваю поймать в её взгляде вспышку того самого томления, прежде чем она демонстративно снова утыкается в работу. Моё внимание цепляет светящиеся цифры часов на её столе: 23:55.

Что ж, ещё один день врозь, а сколько их впереди — одному Богу известно.

Выходя из её комнаты, я со всей силы шлёпаю ладонью по косяку над дверью. Бинкс отвечает раздражённым мяуканьем, а в спину мне, кажется, впивается взгляд Скай. Я знаю, мне следовало бы радоваться, что её стены хоть немного рухнули, позволив мне быть так близко, но находиться рядом, не имея свободного доступа, — это настоящая пытка. Мне не хватает прежних времён, когда я мог наблюдать за ней и касаться её по своему желанию, утоляя неотступную нужду, которая гложет меня изнутри. Но сейчас, к сожалению, это невозможно.

В поисках передышки от этого удушливого мрачного настроения я продолжаю бесцельное блуждание в темноте неосвещённого первого этажа, выхожу через парадную и с силой захлопываю дверь за собой. Мысль присесть на одно из кресел мелькает, но во мне копится слишком много раздражения — нужно двигаться. Я мечусь по длинному крыльцу под тусклым оранжевым светом, которого едва хватает от одного края до другого, пытаясьвыплеснуть хоть часть энергии. Резкие шаги лишь распаляют неудовлетворённость, ведь я иду в никуда.

В конце концов я плюхаюсь в единственное на крыльце кресло-качалку, беспричинно стоящее в отдалении от остальных. Раскачиваюсь вперёд-назад, и монотонный глухой стук о стену дома даёт хоть какую-то точку сосредоточения, пока я пытаюсь успокоиться. Минуты не проходит, как наслаждение тишиной прерывает оглушительный хлопок распахнутого наверху окна. Я замираю.

«Клянусь, если ты ещё раз стукнешь этой качалкой о стену, у меня крыша поедет!» — кричит сверху Скай, и в её голосе звучит обещание расправы. Но меня поражает и заставляет сердце бешено колотиться не её гнев, а тот факт, что она наконец-то признала моё существование.

Широкая улыбка, расползающаяся по моему лицу, сменяется озорной усмешкой, и я снова, и снова, и снова отталкиваюсь спиной от стены. Её ответом становится лишь яростный выдох. Я с радостью приму её злость вместо равнодушия. Продолжаю раскачиваться, даже ещё энергичнее. Грохот уже достаёт и меня самого, но мне всё равно. Теперь я опьянён, зная, что она не может меня игнорировать.

Дверь с силой распахивается, и оглушительный треск от удара о стену внутри заставляет меня вздрогнуть и замереть. На крыльцо выходит моя девчонка; в её глазах пузырится раздражение, словно горячая лава, а всё тело напряжено яростью, пока она тяжело шагает в мою сторону. Её гневный взгляд скользит по пространству, пытаясь определить, где именно я нахожусь. Я смеюсь, но она этого не слышит.