Книга Появись, появись, страница 4 – Алексия Оникс

По крайней мере, я так думал. До того, как остался совсем один в этом искалеченном мире. Раньше я всегда знал, что когда станет совсем невмоготу, когда будет нужна хоть капля утешения, я могу ворваться в комнату Бекки и швырнуться на её кровать, разметав все бумаги. Она лишь закатит глаза и вздохнет, но позволит мне остаться, став тихим утешением. Мы не были из тех братьев и сестёр, что обсуждают всё на свете, но мы были друг для друга каждый по-своему — или мне так казалось. В конце концов, видимо, Бекка почувствовала, что не может прийти ко мне, когда это было нужнее всего. Хотел бы я, чтобы она рассказала мне про Нейта. Узнать об этом от Меган спустя пять лет было ударом ниже пояса.

В полудрёме я снова переношусь в ту ночь, когда нашёлеё. Помню всё слишком отчётливо — ванну, полная красной крови, её безвольную кисть с бисерными браслетами, свисающую с края, зловеще бледную кожу сестры и пустые глаза, уже не похожие на мои. Если бы в желудке что-то было, эти воспоминания вывернули бы меня наизнанку. Но в опустевшей глубине была лишь застывшая тоска.

В глазах колет, а ком в горле сжимается. Я ударяю кулаком по воде, прерывая нежеланное путешествие по переулкам памяти. Вопросы «а что, если» терзают меня, пока я в миллионный раз прокручиваю последний год её слишком короткой жизни. Я слишком глубоко засунул голову в собственное эго, чтобы что-то заметить. Даже если бы я не был двадцатитрёхлетним эгоистичным ублюдком, вряд ли бы догадался, что что-то не так. После того как я решил поступить в местный колледж вместо того, чтобы ехать с ней в университет штата, мы стали ещё дальше друг от друга, каждый поглощённый своей жизнью.

«Ты чёртов эгоистичный подлец», — шепотом напоминаю я себе.

Всё стало ещё хуже от осознания, что это я ввёл в её жизнь тех ублюдков, что виноваты во всём. И подумать только, всё началось с того, что мне разонравилось трахаться с Нейтом. Для меня Нейт был трофеем. Изгой соблазняет звезду футбола и бывшего задиру. Какой же это был кайф! А потом мне стало скучно. Нейту было нечего предложить, кроме тела, да и мне не нравилась идея быть чьим-то грязным секретом. Самое печальное, что он даже не скрывал наши встречи из-за страха перед гомофобией — он ведь наконец совершил каминг-аут после школы — нет, он боялся за свою репутацию. Он не изменился ни капли, кроме того факта, что наконец признал, почему безжалостно издевался надо мной почти десять лет.

Тогда это было знаком гордости — трахать его, держать его на коротком поводке. Теперь же меня от этого тошнит.

Когда ситуация переменилась и я наконец унизил его — это его слова, не мои — он не смог с этим справиться. Тираны всегда были слабаками, когда дело касалось их собственных страданий. Я пытался вести себя максимально зрело когда говорил ему, что всё кончено. Я был готов оставить всё между нами в прошлом; можно сказать, я вытрахал из себя всю обиду. Я мог бы поступить подло, я об этом думал, честно говоря. Может, так и стоило сделать. Удержало бы это его от того, чтобы набраться наглости преследовать мою сестру? Этогоя уже никогда не узнаю, но заставить его заплатить — в моих силах. Я не позволю ему поставить последнюю точку в этой уродливой игре. Мы давно вышли за рамки мелочности.

Я поднимаю телефон с пола, осторожно держа его подальше от края ванны, чтобы не уронить. Быстро нахожу профиль Нейта и пролистываю последние фото. Предсказуем, как всегда. Он без тени сомнения выкладывает всю свою жизнь напоказ — словно открытую книгу, чтобы похвастаться. Тут даже есть фото, где он стоит перед тем же старым домом, который снимает со своими братками по фатерству ещё со времён колледжа. Некоторым действительно не отпустить «золотые годы». Они, может, и получили дипломы, но судя по всему, их образ жизни мало изменился. К моему счастью, он живёт всего в нескольких минутах ходьбы — идеально для ночного визита.