Книга Появись, появись, страница 3 – Алексия Оникс

Хотя последние годы моей жизни и перевернулись с ног на голову, именно эта часть врезалась в память острее всего — потому что я винил себя тоже. С каждым мгновением всё сильнее.

«Чёрт. Ты правда не знал? Все уже знают. Твои родители так и не удалили её аккаунты».

Именно там, среди нарушающего покой холода холодильных витрин, я осознал, что был куда более никчёмным братом, чем мог себе представить. Как я мог быть таким слепым?

Может, ответы на вопрос, что делать дальше, лежат там, под теперь уже холодной водой, процарапанные на фарфоре. Я проверяю свою теорию и погружаюсь в ванну, даже не снимая толстовки и джинсов. Колени торчат из воды, но мне удаётся прижать плечи ко дну так, что верхняя часть тела и лицо полностью уходят под воду. Одежда тяжелеет, тянет ко дну, и я позволяю себе погрузиться в это ощущение.

Я прислушиваюсь к приглушённому звуку воды, плещущейся о края ванны, напрягая слух в надежде, что, возможно, услышу её мольбы о помощи, которые когда-то пропустил. Конечно, здесь нет ничего, кроме поблёкших следов той чёрной бомбочки для ванны, которую Бекка как-то раз попробовала. Моя улыбка возникает и угасает за секунды. Мой внутренний голос кричит; у нас никогда не было той телепатической связи близнецов, о которой говорят, но, может, какой-то осколок её души всё ещё где-то ждёт меня. Сколько бы я ни концентрировался, мои крики в пустоту остаются без ответа. Я заставляю себя открыть глаза и смотрю сквозь размытую поверхность вверх.

«Чёрт», — выдыхаю я, позволяя воде хлынуть в горло и прервать крик, но не сопротивляюсь, когда она начинает заполнять лёгкие, — ведь в движении уловил что-то краем глаза. Сердце бешено колотится в груди, когда над водой проступает силуэт. Руки пронзают поверхность; они тёплые, когда впиваются в мою ледяную кожу.

«Эйден!» — испуганный голос матери пробивается сквозь мгновение растерянности. — «Что ты делаешь?» Гнев и страх делают её голос ломким, пока она трясёт меня.

Я приподнимаюсь и делаю глубокий вдох. «Я просто…» Объяснение ускользает. «Всё в порядке, мам». Янакрываю её дрожащую руку своей и держу взгляд. «Правда.»

«А если и нет — это тоже нормально». Брызги разлетаются в стороны, когда она успокаивающе проводит пальцами по моим тёмно-каштановым волосам. «Я здесь для тебя, Эйден. Мы всё ещё здесь. Не гонись за призраками, а то и тебя потеряю». Неохотно она отпускает меня и выходит из ванной, бросив через плечо умоляющий взгляд.

Когда большинство людей приезжают в родной город, они встречаются со старыми друзьями и заглядывают в бары. Это для тех, кто возвращается на более счастливых условиях. А я устраиваю вечеринку жалости к себе и зажигаю косяк в память о сестре. Она бы не одобрила, но когда щёлкаю зажигалкой и выдыхаю первое облачко дымка, я слышу её укор так отчётливо, что мороз пробегает по коже. Именно из-за этого эха я потратил большую часть своего запаса, которого должно было хватить на весь визит. Всё что угодно, лишь бы снова быть ближе к Бекке.

Ирония в том, что сейчас я чувствую себя ближе к ней, чем за долгое время. У нас были хорошие отношения — но мы не были неразлучны, как большинство близнецов. Бекка и я жили в разных мирах. Я, конечно, любил её, но наши жизни были слишком разными для типичной близнецовой динамики. Она была отличницей, которая ни на шаг не выходила за рамки. Я же всегда был бунтарём с талантом разочаровывать родителей и привлекать внимание сексуально подавленных спортсменов, которые ненавидели себя больше, чем меня. Бекка старалась изо всех сил, жаждая всеобщего одобрения, а я прекрасно обходился без него, довольствуясь ролью изгоя.