Книга Появись, появись, страница 27 – Алексия Оникс

Было время, когда я пыталась. Я кричала о помощи каждый раз, когда мне было больно. Но никто не хочет иметь дело с тем, кто плачет, он не может объяснить, что не так. Как ребёнку описать всепоглощающую пустоту, которая сжимает разум и сердце в тисках, контролируя каждый вздох и каждую мысль?

Что люди не понимают о депрессии — так этото, что она не начинается с чувства опустошённости. Она опустошает тебя постепенно: словно злая, когтистая рука копается внутри, вырывая куски и ломая части тебя, пока оцепенение не становится единственным спасением от нескончаемой боли.

Как объяснить такое взрослому? Мне так и не удалось это понять. Любая моя попытка встречалась обвинениями в драматизации или в недостаточных усилиях найти радость — как будто я не гналась за ней из последних сил, пока ноги окончательно не подкосились. Вместо объяснений я замкнулась в себе. Так было гораздо проще.

Это нормально; я не хочу, чтобы они были рядом. Люди умеют только перекладывать боль с места на место по всему миру. Ты облегчаешь их ношу — и она оседает тяжёлым грузом на твоих плечах. Они берут на себя твою — и бремя порождает в них неприязнь. Это бесконечный цикл, который, честно говоря, не под силу вынести тому, кто чувствует себя так же плохо, как я.

Справедливости ради, я пыталась жить с соседями. Для них всё было в порядке. Для меня же это был нескончаемый ад, требовавший непомерного количества энергии — энергии, которой у меня не было. Хотя большинство женщин, наверное, пришли бы в ужас, узнав, что все соседки разом решили разорвать договор аренды, потому что убеждены: дом с привидениями; для меня же это было ответом на молитву.

К тому же, я сама никогда не сталкивалась ни с чем пугающим. Иногда мои вещи оказывались не там, где я их оставила? Бывало. Но ничего зловещего, ничего тревожного. Остальные утверждали, что их будили среди ночи от ощущения тяжёлой массы, двигающейся в их кровати, что они слышали чьё-то дыхание у уха, стоя перед зеркалом, — в общем, набралась дюжина жутких историй об их переживаниях.

Дело не в том, что я им не верю, — я верю. Просто со мной подобного не происходило. Что бы это ни было, у меня не было причин его бояться. Ненормально ли, что меня даже утешает мысль: может именно здесь, я не совсем одна? Я вздрагиваю от этой мысли, глаза метаются по комнате, а слух напряжённо ловит любой необычный звук. Я жду, но секунды тикают безмятежно.

Я смеюсь над собой. Это и вправду глупо — думать, что оно вдруг появится только потому, что я о нём размышляю. Покачав головой, я скольжу под одеяло. Едва взяв в руки электронную книгу, мысли о потенциально населённом призраками доме быстровытесняются образом сапфировой королевы-вампирши и её новой невесты. Боже, как же я обожаю хорошую чувственную прозу. Это определённо один из моих самых здоровых способов сбежать от реальности, и я с наслаждением погружаюсь в него.

Прохожу всего несколько страниц, как между ног и на кончиках сосков начинает нарастать знакомое напряжение. В моём воображении невеста постепенно обретает мои черты.

Острые ногти прекрасной вампирши впиваются мне в бёдра, когда она наклоняет меня вперёд, проводит языком между ягодиц и ласкает меня. К моему разочарованию, когда она переворачивает меня на спину, чтобы вкусить меня, её место занимает мой таинственный незнакомец. Его стройная фигура возвышается надо мной, ладони удерживают мои колени разведёнными, а властные сине-серые глаза прикованы ко мне.