Книга Появись, появись, страница 30 – Алексия Оникс

Наблюдать за её страданиями было пыткой, но видеть, как она испытывает наслаждение, — это седьмой круг ада. Я мечусь, пока они раздевают её. Когда её грудь высвобождается, женщина немедленно начинает ласкать её губами и руками, увлекая её обратно на диван.

Я замираю, ощущая неожиданный голод, разгорающийся в животе, когда мужчина опускается на колени, отворачивает край юбки и погружает язык в её киску. Я перемещаюсь за его спину, получая вид, в котором легко представить себя на его месте. Её прекрасная розовая киска выставлена напоказ для меня, пока мой заместитель погружает в неё язык и ласкает её клитор.

«Да, вот так», — она стонет, и любое удовлетворение, которое я испытывал, испаряется.Мне плевать, как горячо она выглядит, развалясь и извиваясь от наслаждения, — я не хочу, чтобы кто-то другой вырывал у неё эти звуки.

Не раздумывая, я просто действую: со всей силы бью кулаком по выключателю, быстро включая и выключая свет. Это привлекает их внимание. Я распахиваю дверь с такой силой, что она с глухим ударом отскакивает от стены. Все трое смотрят в мою сторону, их рты открыты не от удовольствия, а от страха, но никто не движется. Я хочу, чтобы они, чёрт возьми, убрались отсюда. Сейчас же. Я шагаю к его небрежно сброшенной обуви и швыряю одну за другой на крыльцо, затем хватаю её туфли. Наконец их затуманенные страстью мозги осознают опасность.

«Что, чёрт возьми, происходит?» — женщина пятится, уставившись на распахнутую дверь и дрожа от ужаса.

«Я не подписывался на такое дерьмо. Я убираюсь отсюда к чёртовой матери», — кричит мужчина, хватая свою одежду. «Пошли, Саша». Он даже не оглядывается, чтобы проверить, идёт ли она за ним, но она бежит за ним по пятам. Никто из них даже не удостоверился, что со Скай всё будет в порядке. Если бы я мог, я бы последовал за ними и заставил бы их извиниться перед моей девочкой, но их шины уже визжат на грунтовой дороге, унося их прочь от дома.

Я захлопываю дверь и обращаю внимание на Скай, которая не двинулась с места. С приоткрытыми губами и поверхностным дыханием она ждёт. Я раздумываю, не попытаться ли снова вступить с ней в контакт, но ясно, что она не видит меня: её глаза мечутся по комнате в страхе. Вместо этого я нахожу в себе крупицу самообладания и поднимаюсь наверх, ожидая, пока она оправится от произошедшего.

С каждой минутой вина впивается в меня когтями. Дело не в том, что я не хочу её счастья — я просто не вынесу, если оно будет не со мной. Знаю, это больно, но я уже не тот человек, каким был раньше. Наши обстоятельства ежедневно испытывают пределы моего рассудка, и сегодня я перешёл черту. Ненавижу себя за то, что отнял у неё даже подобие безопасности, которое она чувствовала здесь, но пути назад нет. Пока она остаётся в этом доме — а я сделаю всё возможное, чтобы удержать её здесь — она принадлежит мне. Моя, чтобы наблюдать. Моя, чтобы обожествлять. Моя, чтобы причинять боль. Она не сможет сбежать от меня. Не сейчас. Никогда.

Я не знаю как, но внутренним чутьём понимаю, что этоправда. Мне остаётся ждать и смотреть, как развернётся наша история. Моё время в этом доме, в пограничье между жизнью и смертью, научило меня одному: я могу быть терпеливым, если достаточно сильно чего-то хочу.

В конце концов, у меня есть только время.