Книга Появись, появись, страница 20 – Алексия Оникс

Его хриплый голос пробивается сквозь мою нерешительность. Как ни странно, он успокаивает нервы; в нём есть что-то знакомое. «Просто выпей. Разве ты не хочешь, чтобы я ушёл? Уйду, если ты этого хочешь».

Живот сжимается, нога дёргается быстрее. Как бы я ни понимала, что должна сказать ему, чтобы он убирался к чёрту и не возвращался, я обнаруживаю, что на самом деле не хочу, чтобы он уходил. Как печально, что я настолько одинока и отчаянна. Ещё одна причина просто выпить этот чёртов шот.

На вкус он как плохие решения.

«Можешь пока остаться. Но если я скажу уходить — уходи. Понял?»

Он поднимает руки в притворной невинности. «Конечно, красавица».

«Фу. Ещё одно правило: не смей так меня называть».

«Боже, как же мне нравится этот твой рот». Его взгляд смягчается нежностью.

«Что...» Я, к своему смущению, теряюсь в поисках слов.

«Милая». Он придвигает стул ближе к столу и разворачивается ко мне лицом. «Давай уже выпей».

Повелительная нотка в его тоне вызывает прилив жара между бёдер, который лишь усиливается, пока мы смотрим друг на друга. Он несправедливо красив, и я уверена, что он это знает, когда проводит языком по нижней губе, не отрывая взгляда. Я тру бёдрами друг о друга и молюсь любому божеству, чтобы он не заметил, как я ёрзаю под столом. Не нужно давать ему идеи. Я выпиваю шот, надеясь, что это также прогонит отчаянную жажду его прикосновений, что начинает захватывать мой разум.

«Может, сыграем в игру с выпивкой?» — взгляд незваного гостя скользит по комнате.

Я фыркаю. «Только не говори, что ты из тех братств или вроде того».

«Точно нет». Он морщится. «Но чем ещё нам заняться, сидеть и пялиться друг на друга?»

«Ну, ты можешь уйти?» — предлагаю я, и желудок протестует, когда пульс взлетает до небес.

Он невозмутимо смотрит на меня и наклоняется вперёд, чтобы положить локти на стол, вытянув руки в мою сторону. Моё внимание снова притягивает татуировка на руке; паутина и глаз настолько детализированы, что кажется, будто кто-то скопировал и вставил их прямо на его кожу.

В конце концов я сдаюсь. «Вочто ты предлагаешь сыграть?» — осознаю, что неосознанно копирую его позу; наши пальцы находятся в нескольких дюймах друг от друга. Мой мизинец дёргается, и его взгляд на мгновение следует за этим движением, которое я едва успеваю заметить.

Он широко улыбается. «Я никогда не… Проигравший в каждом раунде должен снять что-то». Густая тёмная бровь взлетает вверх в вызове.

Вот ублюдок. «Вау, как оригинально». Я смеюсь, и небольшая улыбка вырывается вопреки мне. Пытаюсь вернуть себе вид равнодушия, закатив глаза, но внутри сердце трепещет, а между бёдер струится влага.

«Я никогда не…» — он делает паузу, — «не ласкал себя пальцами».

Я фыркаю. «Чертов читер. Неужели ты так отчаянно хочешь увидеть сиськи?» — сначала снимаю худи; по крайней мере, на мне ещё остаётся лифчик.

Он качает головой и выпивает ещё шот.

«Я никогда не…» — я делаю глубокий вдох, — «не врывалась в дом к незнакомцу».

Его челюсть подёргивается, но он снимает футболку.

Горло пересыхает при виде гладких плоскостей его тела. Он подтянут, как это бывает у от природы стройных мужчин. У него есть пресс и грудь, но они не раздуты слоями мышц.

«Я никогда не…» — его глаза пронзают меня, как крюк в пасти рыбы, — «не хотел трахнуть того, кто вломился в мой дом».