Книга На Дороге, страница 72 – Софья Вель

Его жалели, монеты падали в миску, радуя перезвоном очень чуткий теперь слух. Лиро никогда так вкусно не ел и так много не пил, как теперь. На юге народ был добрее северян, урожаи ли были богаче, или ласковое солнце и дешевое вино делали нрав южан лучше?

Лиро уже думал остаться, но слишком боялся встречи с неким «потомством». Если он все верно понял, сама смерть будет к нему милосердна, пока он занят поиском своих наследников.

Выходит, главное — никогда с ними не встречаться! Потому музыкант пусть неспешно, но продвигался к северным землям.

Лиро обходил места, где слышались детские голоса, а на базарных площадях садился так, чтобы подальше от трущоб.

Вот и теперь музыкант сидел под тентом, прячась от солнца. Он вслушивался в каждый шорох южного базара. Шум и гомон переплетался с новыми звуками — зычным языком и смехом, ржанием лошадей и перестуком копыт — на юг приехали цыгане. Их табор вошел в город. Несмотря на вялое сопротивление стражи, звонкие монеты легко сделали свое дело. Цыгане стали артистами, прибывшими на карнавал в честь самого короткого дня в году.

И неважно, что до карнавала еще пару лун… А сами артисты по мимо песен и танцев мастерски крадут лошадей и детей!

Лиро злился — только конкурентов ему и не хватало! Кроме того, цыгане — народ ушлый, они не то что из миски у нищего слепого стянуть могут,они дите малое у матери из-под юбки утащат, и бровью не поведут!

Надо было уходить, только не той дорогой, где прежде шли цыгане. После них, как после саранчи, остаются только обворованные жители сел и городов, злые и голодные.

Шипя проклятия сквозь зубы, Лиро начал собирать немногочисленное имущество, купленное на щедрые подаяния южан — все, что было с ним на севере, осталось где-то в Темных Мирах. Или как еще назвать тот Ад. где он побывал?

— Дяденька, — голосок ребенка заставил вздрогнуть, вырывая из размышлений. Лиро резко обернулся, стремясь различить говорившего, но перед глазами была только чернота. — Дяденька, дай монетку!

Голос мальчишки звучал жалобно и насмешливо одновременно.

— Не бери у нищего, не будешь обобранным[2], - шикнул Лиро, быстрым движением притягивая миску к себе.

— У меня мама больна, — продолжил гнуть свое мальчонка, — мы с братишкой три дня не ели…

— Нашел кого жалобить! — Лиро поднялся, собираясь уйти.

— Боженька велел делиться…, - не отставал мальчонка. — У тебя вон сколько монет! Ты еще на дудке своей надудишь… Дяденька, тебе что, жалкооо? — мальчонка пустил в ход слезы.

— Поди найди кого поглупей! Я нищий калека, а ты здоровый лоб, сам справишься! — фыркнул Лиро, закидывая циновку за спину. В этот момент ворох рубахи распахнулся и пуговка — милостыня Владыки к танцовщице — сверкнула на солнце.

Через секунду Лиро упал на землю, мальчишка поставил подножку, ловко опрокинул слепого и приставил к горлу нож:

— Нищие королевские цацки не носят! — в детском голоске звучала хриплая нотка. Мальчишка попробовал сдернуть пуговку, но Лиро отшвырнул малолетнего разбойника и, прижав коленом, начал душить. Пуговка — залог бессмертия! Пока она с ним, чудовища из ада не смогут его коснуться!

Мальчишка захрипел и забился в конвульсиях. Лиро утроил усилия, он задушит гаденыша и о секрете с пуговкой никто не узнает.

Вдруг его самого опрокинули, а через мгновение в спине разлилась резкая и пульсирующая боль, затем онемения. Лиро не успел вскрикнуть, боль от нескольких новых ударов парализовала.