Книга На Дороге, страница 71 – Софья Вель

Полудракон не без удовольствия видел, как морщились камни от прикосновения грязного пьяницы.

Алион сделал шаг, еще и в миг оказался рядом с пьяным, схватил за грудки и заглянул в глаза. Никчемная жизньнеслась перед внутренним взором, жизнь вора и разбойника. А еще…отцеубийцы.

И Алион вдруг понял, что в этом мире не за что биться, он гнилой насквозь. Дракон утробно заурчал, чуя близкую добычу.

— Недостойный смерти, — неожиданно прошипел Алион, думая отпустить. Но почувствовал, что под темя упирается остриё ножа.

— Слышь, охранничек, брось его, — раздалось над ухом, Дракон чувствовал, за спиной пятеро.

Голод снова застелил разум красной пеленой. Алион невероятно быстро развернулся, острые когти полосонули по шее позади стоящего человека.

Его друзья в ужасе закричали — Алион услышал это песней. Чудесной, правильной. Его должны бояться!

Еще рывок — и длинные когти впились в визжащего не своим голосом разбойника. На Дракона кинулись остальные, метя короткими дагами в печень и легкие, Алион расхохотался, драка пьянила. Пьянила его, эльдара. Он понимал, что дракон не откидывает его сознание, не пленит волю, Он чувствует…понимает его!

"Низшие" визжали, когда он ломал позвонки и ребра. Умоляли о пощаде, вставая на колени перед Ужасом Ночи.

Все верно, перед ним должны преклоняться!

А еще… ему должны приносить жертвы! Так было всегда, почему вдруг порядок поменялся?!

С этой мыслью клыки сомкнулись на хрупкой шее человечишки. Теплая, пьянящая, невероятная… Кровь. Чудилось, что вместо мрака ночи вокруг разливается радужное сияние.

Весь мир замер для дракона. Он не слышал криков прибежавшей стражи, не видел мечущихся домовых. Только сияние.

Вдруг что-то резко ударило в под дых. Дракон удивленно посмотрел — маленький домовой ринулся на опьяневшего монстра. Дракон расхохотался, но домовенок взглянул на него. Что это? Страх, отчаяние, обида?!

Домовенок снова бросился на дракона. Косматая голова уперлась в выставленную когтистую ладонь. Черные глаза дракона упирались взглядом в искаженную отчаянием мордочку:

— Пустииии, чудище! — орал домовенок. Дракон наклонил голову, не понимая, почему нечисть припороговая так себя ведет. — Пусти, пусти его!

Только тут Дракон понял, что домовенок бьется не за себя. Он разжал вторую лапу, где до того был пленник. Домовенок бросился к смертельно раненому и истошно заорал.

От надрывного крика Алион очнулся, Дракон ушел в недра души. Эльдар удивленно огляделся. Вокруг стояла толпа с вилами и факелами,но он искал глазами домовенка.

В этом срезе реальности не было ни домовых, ни каменных троллей. Только у ног задыхался, истекая кровью, укушенный им юноша. Алион наклонился, умирающим оказался мальчишка-стражник, тот самый, ограбленный им у стены.

Кровь еще можно было остановить, а юношу спасти.

Алион оторвал рукав у рубашки, некогда принадлежавшей умиравшему, наложил жгут, едва слышно прошептал слова Силы. Камней теперь нет ни в одном из двух миров, но вдруг поможет?!

— Убейте его! — закричал кто-то из замершей толпы. И мир с яростью бросился на Алиона.

Дракон не заставил себя ждать. Расшвыривая защитников, монстр рванул прочь из проклятого города.

Сны Дракона. Смерть Лиро. Пуговичка.

Слепому музыканту подавали больше, чем прежде. Не так много, как это было с быстроногой танцовщицей. Но все же Лиро счел слепоту не самым худшим приобретением в жизни. Правда и неудобств это причиняло немало. Но Лиро уже почти свыкся.