Книга Сердце старого Города, страница 99 – Софья Вель

Рука продолжила бег по еще недавно такому напряженному, разгоряченному телу. Казалось, пальцы хотели коснуться каждой шероховатости, особенности, ощутить любойнеприметный изгиб. Стремясь запечатлеть, он, как слепой, осторожно и нежно ощупывал дюйм за дюймом.

— Ты удивительно прекрасна! — восхищенно выдохнул он, — настолько гармоничная… Словно бы великий скульптор вырезал из мрамора, а Создатель залюбовался и вдохнул жизнь.

Она лениво улыбнулась.

— Выходит, красота не в совершенстве, а в гармонии?

— Красота соотносится только сама с собой.

— Боюсь, так мыслят только эльдары… Людям всегда будут нужны кумиры.

— Ой ли? Не лукавь на ваш род.

Он поцеловал, но, боясь увлечься и не дать передохнуть, отстранился. И снова ласковые пальцы продолжили бег. Скользнули по низу живота, едва касаясь шрама, уже почти стертого, здесь они были особенно нежены и ласковы.

Пальцы соскользнули с живота на ребра и вдруг остановились. Словно бы не поверив, снова прошлись по неровному месту. Ребро там явно кривилось. Он нахмурился. Она открыла глаза и отстранилась.

— Откуда это?

— Из очень далекого прошлого.

— Расскажи.

— Это просто кривое ребро. Резец скульптора ошибся. — Она улыбнулась, а он стал серьезным:

— Нет, не просто! Любимая, прошу… — в словах слышались и Сила, и стон, и нотка непринятия отказа. Она заглянула в глаза цвета теплого моря, там были ожидание и мольба. Если все дело только в гармонии, то его лицо и тело были соотнесены и друг с другом, и со всем шаблонам мира.

— Не стоит.

— В этом ребре кроется что-то очень страшное. Покажи. Я должен знать.

— Мой первый урок. Тебе его видеть ни к чему. Такое не показывают тем, кого любят.

— Любимая, не спорь. Просто покажи, и я разделю урок с тобой. — В просьбе читался приказ.

— Нет, не разделишь.

Он легко коснулся губами губ и уже настойчиво заглянул в глаза.

— Только не бойся.

— Я дракон, мое время бояться прошло.

Его глаза засияли золотом, а она не отвела взгляда…

Было утро, холодное и стылое, выпал снег. Он белым саваном укрыл остывающие кости-руины Излаима. Солнце заблудилось в тяжелых, смрадных от гари и пепла, облаках.

Пожар утих, пленные — согнаны в центр лагеря захватчиков. Резкая речь слышалась повсюду, гортанные окрики лишали немногих выживших последнего рассудка. Пленные не плакали — было настолько невыносимо, что слез не осталось. Не искали глазами других выживших — все существо было пронизано безысходностью,крахом надежды на спасение.

Старшие братья не пришли, не спасли, так и оставшись сказкой, единственный залог их дружбы — Камни Силы, были разбиты. А мальчишку-полукровку — доказательство, что Старшие братья существовали не только на страницах детских книг, Темное Племя бросило умирать в лесу. Волки, идущие точно по следу степняков, уже растерзали его тело. И теперь живые завидовали мертвым. Те уже ушли, а они… Они ждут, каждую секунду ждут, что она станет последней. А дальше… Какой ты будешь, Смерть?

Вон, сосед Вано, он продавал вино — его, живого, использовали как мишень. Несчастный стенал, но степняки стреляли метко… Никто не хотел облегчить мук приговоренного. Вано плакал, зовя на помощь заблудившуюся смерть. Но Смерть, она подлая, она все тянула, отсрочивая неминуемый конец некогда сильного тела, искушая веру и мучая душу.