Книга Сердце старого Города, страница 102 – Софья Вель

— Помогите…, - беспомощно и по-детски взмолилась Сильвия сдавленным дыханием. Казалось, внутри что-то оторвалось, и теперь она уже никогда не сможет встать. Слезы ручьями потекли по щекам. Но, чтобы зареветь в голос, не хватало воздуха. Место удара стало напоминать гнездо с жалящими змеями.

— Правильно, девка, передо мной надо стоять на коленях! А ты ретивая кобылка! Таких мы укрощаем, объезжаем, чтоб потом смирно стояли и ничего себе не думали. — Кровь из разбитого носа залила весь ворот сорочки. Сильвия замерла, боясь, что если пошевелится, то змеиное гнездо в ребрах оживет. — Так и стой. Мне сподручней будет.

Сильвия не поняла. Вдруг мерзкий смрад стал сильней, девушка ощутила рвотный позыв. Она хотела встать, но змеиное гнездо под ребрами не дало разогнуться. Неожиданно она ощутила тяжелые и жесткие руки у себя на спине. Руки безжалостно помяли спину, грудь, живот — грубо, больно. Когда они коснулись гнезда под ребрами, у Сильвии окончательно помутилось в глазах.

Конунг сказал что-то своим людям, в ответ загоготали.

— Э, нет, девка, — новый тычок, ощутимый, вышибающий дух, пришелся по солнечному сплетению, — ты останешься с нами! Стой смирно! Не люблю брыкливых, мороки слишком много!

Внезапно подол платья, до того тщетно прячущий ноги от пронизывающего холода, взлетел, оголяя. Сильвия дернулась в сторону. Ужас осознания захватил с головой.

— Нет! — испуганно вскрикнула она, отбиваясь от рук старика. Но пара жестких тычков заставила девушку глотать воздух ртом.

Он что-то снова сказал своим зрителям.

Сильвиявся сжалась. Этого не будет! Этого не будет. Этого не может быть!

Резкая, режущая боль, Сильвия зарыдала в голос. Происходящее с телом, подчиненным чужой злой воле, уничтожало ее. Сильвия отдала бы все, что имела, в ту секунду, чтобы просто не чувствовать происходящего, сминающего, уничтожающего ее суть, разрушающего душу.

Когда все было кончено, насильник отпустил, Сильвия безвольно осталась на ледяном полу.

Девушка не помнила себя. Она слышала, как кто-то рыдал. Отчего она лежит на холодном полу, а где-то плачет женщина? Не надо. Ведь это она лежит на полу. Зачем та женщина плачет?

Старик-насильник еще что-то говорил, сквозь туман она слышала крики одобрения.

— Ну что, девка, есть у тебя хозяин? — надрывные всхлипы не давали ей слышать, а значит, и понимать.

«Зачем же она так плачет?», — Сильвия больше не чувствовала тела, только холод.

В шатре улюлюкали, но пленница не различала голосов. Вот только бы не слышать этих рыданий. «Замолчи, пожалуйста, замолчи!». Сквозь туман, влажный и режущий глаза, Сильвии показалось, что кто-то склонился над ней, к её ледяному полу. Но она не различала ни лиц, ни фигур, только пятна, темные, мутные. И полоску холодного, белого света, где-то там… Сильвия смотрела на свет, не отводя взгляда.

«Замолчи! Ну замолчи, замолчи же, наконец! Умоляю!»

Обрывками фраз доходили слова: «хозяин», «девка». Но сознание начало меркнуть, плачущая, наконец, замолчала, только отрывисто всхлипывала.

«Хозяин…» — опять донеслось до сознания Сильвии. Она не понимала значения слова. Кто хозяин? Чей хозяин? Кто-то снова склонился над ней, неожиданно чудовищный холод пола, сковавший ее до того, отступил. И вместо него наступила теплая мучительная боль, змеи под ребрами поползли по груди и спине.