Книга Сердце старого Города, страница 52 – Софья Вель

Алеон не стал больше сдерживаться, ласки уступили ему самому. И Сильвия растворилась в обжигающем холоде земли вместе с пламеннойсилой, заполняющей изнутри.

Луна ласково гладила белую кожу покойницы. Встать бы…

Встать и посмотреть на мир мертвыми глазами. Но встать не получалось. С самого заката никак не получалось… С самого заката, когда нож разбойников легко перерезал тонкую ниточку жизни…

Бригитта выросла на ферме, жизнь в доме отца была полна тяжелого труда, но в остальном благополучна. Из года в год все шло своим чередом: пахота, посев, прополка и полив, сбор урожая, — одно действо следовало за другим.

А потом пришел мор. И Бригитта осталась одна. Деревенский ксендз отвез девушку в монастырь. Бригитта освоила новый уклад: сон, ночное бдение, снова короткий сон, утренняя молитва, служба, послушание, дневное стояние, послушание, вечерняя, послушание, полуночная… Бригитта долго привыкала к длинным часам, посвященным молитве. Работа на послушаниях давалась ей легче. Настоятельницы менялись, как и ксендзы, а уклад оставался прежним. Так текли годы.

Бригитта, как и все в монастыре, мечтала о подвижничестве — претерпеть во имя Всевышнего виделось особым благословением. Но рутина окружавшего мира не оставляла места подвигу. Их земли обходили стороной степняки-язычники — маленькие города были не интересны кочевым племенам: ни тебе пастбищ, ни мзды. Зато на рынках таких городков-государств было очень выгодно торговать как своим, так и награбленным добром. Разбойничьи шайки не трогали монастырь из-за его бедности, а миссионерство среди настоятельниц было не в чести.

Неожиданно при монастыре образовался приют, донатор был очень богат, но оставался в тени. Если прежде любая попавшая под опеку собора девочка становилась послушницей, а потом и монахиней, то теперь возможности сироток стали значительно большими. При приюте работала школа, девочкам старшего возраста разрешалось осваивать определенные профессии, как то швея или кружевница. Лишь немногие приютские оставались после совершеннолетия в монастыре. Добрый меценат, оплачивающий содержание приютов, требовал трудоустройства для воспитанниц.

Настоятельница решила пойти дальше — она взялась заселять приютскими детьми обезлюдевшие земли. Все бы ничего, но меценат не одобрил затеи и потому не выделил на пионеров средств. Он напомнил настоятельнице, что первостепенная задача приюта —обеспечить детям безопасность и возможность к развитию с дальнейшей социализацией. А поселения в опустевших землях не отвечают ни первому, ни второму из требований.

В тот день мать-настоятельница очень злилась, а ее келейница, весьма словоохотливая женщина, тут же разнесла сплетню о настоятельнице и отказе мецената между другими сестрами.

Мать-настоятельница не отказалась от затеи, но решила отослать прежде самых сложных воспитанников. Бригитта пришла в восторг, когда настоятельница благословила ее, «крепкую крестьянскую косточку», на великий подвиг.

Только с одним у Бригитты была беда — дети. Сестра Бригитта ничего не знала о детях, а подростков и вовсе боялась: жестокие, бездумные, злые, развращенные, порочные. Бедную сестру «осчастливили» именно такими, да еще и с преступным прошлым или… настоящим.