Книга Сердце старого Города, страница 49 – Софья Вель

Вечерело. Сквозь рваные облачные стаи, гонимые ветром, прорвался луч. Он озарил тихий край: поля, холм с лагерем, ладью и саму Солео. Девушка плакала. Вспомнилось, как Бригитта дала нитки, Солео смогла зашить порванную «охранниками» сорочку, благодаря ниткам у лука появилась тетива… Может, монахиня не вступилась за девочку из страха? Что могла уже немолодая женщина против двух здоровенных детин? Отчего-то прежде не посещавшие голову мысли осенили своей простотой. Бригитта боялась охранников, и не только из-за себя: на попечении женщины было почти тридцать беспризорников, малолетних преступников. Разве не совершала она великий подвиг во Славу Творца, отправляясь в путь с поселенцами? Или она тоже была сослана? Но отчего тогда вернулась к ним, обреченным на медленную голодную смерть?

Солео стало стыдно перед сестрой Бригиттой за грубость и упрямство. Несмотря на все усиливающийся запах смерти, девушка не хотела уходить. Она сидела у ладьи, то начиная плакать, то затихая. Время шло. Солнце спряталось за тяжелыми черно-синими тучами. Снова задул ветер, холодный, напоминающий о скорой осени. Солео зябко поежилась и встала, нехотя вернулась в лагерь. В душе была пустота, пустота и ветер.

Оставаться в лагере стало невозможно: сладкий флер смерти, гонимый эфиром с берега реки, заполнил его целиком.

Солео посмотрела на борозды, оставшиеся от колес телег работорговцев. Она могла бы пойти по их следу и выйти из Зачарованного края. Хлеба хватило бы…

А как же Волчонка? Как же несчастная Зденка? Мысльо хворой сироте, ставшей добычей насильников, все чаще приходила в голову. Разве оставила бы Бригитта Зденку в их руках?

Солео передернула плечами. Повернулась к обмелевшей речке, перешла её вброд по скользким камням и направилась к лесу. Дождь застиг Солео на самом подходе к молодой поросли.

Она промокла до нитки и продрогла до костей. Девушка шла сквозь лес, и ей казалось, что трупный запах преследует и здесь. В полумраке ночи начала мерещится покойница, воспоминания пугали. Солео вздрагивала от каждого шороха. Но очень трудно было решить, кого стоит бояться больше: останков толком неупокоенной монахини, насильников Квиро и Арго, стаи волков… или зверя, их напугавшего?

Во мраке лесной бури Солео утешила себя мыслью о возможной встрече с нелюдем, вот бы он пришел!

Дождь усиливался, идти было все сложнее, Солео очень боялась не найти дорогу к руинам. Она могла бы остановиться и переночевать где-нибудь под кустом, но ее непреодолимо тянуло в разрушенный город. Все четче казалось, что нелюдь непременно там. И она уже бежала через лес, убеждая себя, что бег согревает. Но пока только саднило в груди, а ноги разъезжались в грязи. Тут Солео поскользнулась и кубарем полетела вниз. Она очутилась в высокой траве оврага.

На пригорке почудился силуэт. «Нелюдь?» — Радостью блеснула мысль в голове, но радость сменилась ужасом. В полыхнувшем свете зарницы Солео различила коротко стриженную голову и одутловатую фигуру Арго. Охранник заметил упавшую девушку и теперь спускался по мокрой и скользкой траве в ее сторону. Солео в панике начала отползать спиной, быстро перекувырнувшись на четвереньки, бросилась прочь.

Арго кричал, ветер и гроза искажали звук его голоса. Солео юркнула с лесной прогалины в редкий пролесок, хлеб выскользнул из мокрого плаща и плюхнулся на землю, почудилось, что он камень. Солео спряталась под намокшей тканью плаща. Может, в слишком редком пролеске и ее примут за камень? Гроза и буря способствовали тому. Плащ сразу охватил путницу теплом, обняв и успокоив хотя бы до состояния тихих всхлипов вместо истерики в голос. Солео слышала собственное дыхание, прерывистое и хриплое, слышала, как бьется кровь в голове, слышала, как хрустят ветки под сапогами Арго.