Книга Сердце старого Города, страница 31 – Софья Вель

— Конунг Сигезмунд ненавидел все, чего боялся. Как и все степняки, он суеверно боялся магии. Наш жрец сказал, что огонь — лучшая защита, огонь и нефрил. Я помню Алеона, боги, каким же глупым мальчишкой он был. Мои воины скрутили его без усилий. Ваш спаситель оказался такой же иллюзией, как и ваше могущество.

Сильвия замерла, невольно смешивая «драконий сон» сынаи собственные воспоминания.

— И тут появилась девушка. Такая молоденькая, вся в грязи и саже пожара… — Сиг внимательно посмотрел на Сильвию. — Ты вышла, чтобы угрожать. Это было бы смешно, абсурдно, если бы не было так опасно и глупо… Степняки, привыкшие к покорным женам, не ожидали увидеть такую храбрость в девчонке павшего с позором города…Но Сегизмунд тебя испугался! Я думал, он шутит, приказывая отвести Алеона в лес. Жрец разве что не прикусил язык до крови — Алеон был обещан ему — как особая награда. Сигезмунд и сам устыдился страха перед тобой. Тебя должны были сжечь. Уж не знаю, на что так рассчитывал Владыка Поднебесья, но ты должна была гореть синим пламенем на костре в честь Великой Кобылы… А я уже горел, горел тобой, гордая Колдунья.

Сигнорин снова помолчал, словно бы собираясь с духом:

— Степняки сжигали умерших. Я ненавидел огонь за то, что моя мама, принцесса туаров, досталась ему… Когда все случилось в Излаиме, я не спал ночами, стерег, боясь, что тебя уведут на костер…

После минуты тишины Сиг продолжил:

— За взятие Излаима Сигезмунд предложил мне награду: лошадей, около тысячи, долю в награбленном, или рабов. Возьми я что-то, кроме лошадей, и он убил бы меня. Я взял лошадей, втайне поменял на рабов, чтобы поменять на деньги. Жрец любил деньги и подкуп принял.

Я пришел в шатер Сигезмунда и, видя страх конунга перед тобой спросил, отчего бы не сжечь? Сигезмунд отверг казнь из страха, что теперь эту мысль говорю ему я, и он счел ее опасной. Я надеялся, что жрец вступится, и тебя просто продадут как рабыню. Это лучше, чем сгореть на костре. Но чертов паскуда предложил иное. Жрец сказал, что беловолосая колдунья — слишком сильная ведьма, что ты царских кровей, и поэтому нефрил не подействовал. А, значит, тебя можно сломать и тогда… Никто и никогда не оспорил бы власть Сигезмунда над землями и народом Излаима. Увидев, к чему все привело, я заметил, что для принцессы ты слишком бедна. Но меня уже не слушали.

Сиг помолчал. Сильвия оставалась невероятно спокойная, казалось речь не о ней.

— От костра я смог спасти тебя. Но ты… Как же я ненавидел его тогда! Ты так плакала… Прости…

Сигнорин откинул прядку со спокойного лица мамы, и перевел взгляд на руку с зажатым листом:

— Мам, что это?

Сильвия усмехнулась.

— Сегодня ясожгла бы Излаим вместе с тобой, конунг Сиг, сын Сигезмунда Завоевателя… — Сильвия встала и поклонилась. Принц поклонился отреченной Рее как правящей».

На рассвете кроха встрепенулась, разбудив при этом и Сига, затем легко спрыгнула в поросшие мхами и лишайниками камни, где и пропала.

Сигнорин сидел и пытался понять, почему ему сейчас привиделся драконий сон, да еще и от лица матери? Поразмышляв минуту, он решил, что причиной всему руины. Эль, паршивец, знал, как сбить со следа — то, что Сиг всегда прятал от себя, чего боялся, теперь стало местом притяжения.

И тут Сиг опомнился — он так и не нашел Эля! С мыслями о брате пришли воспоминания о странной девочке, встреченной в лесу. Надо бы узнать, кто она и что делает в проклятых землях?