Книга Знахарка для оркского племени, страница 90 – Юлия Эллисон

— Для жены, — произнес он на ломаном, но понятном эльфийском, и в его низком, хрипловатом голосе звучала непривычная, трогательная нежность. — Красивая. Как эти… цветы. Ты.

Я взяла букет, ощущая под пальцами прохладу гладких лепестков и тепло его ладоней, все еще хранящих жар от ожидания. Восхищение, гордость за него и какая-то щемящая, всепоглощающая любовь нахлынули на меня такой волной, что на мгновение перехватило дыхание. Я подняла на него взгляд, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты… это все сам? — наконец прошептала, сжимая цветы. — Беседку… все?

Он кивнул, не отрывая от меня взгляда, смотря так, будто я была самым ценным, самым невероятным трофеем во всей его полной битв жизни.

— Братья помогали. Девушки плели цветы. Но идея… моя. Ты сказала — не драться. Я… сделал по-другому. Чтобы ты знала.

Дальше я не сдержалась. Аккуратно бросив букет на мягкий душистый мох, я шагнула вперед и обняла его, стараясь не давить на спину, прижалась лицом к его твердой, надежной груди, вдыхая знакомый запах кожи, дыма и чего-то неуловимо его. Он обнял меня в ответ, осторожно, но крепко, его большие ладони легли мне на спину.

— Дурак, — прошептала, чувствуя, как по моим щекам катятся предательские, горячие слезы и оставляют влажные следы на его накидке. — Прекрасный, зеленый, упрямый дурак. Я так волновалась, что ты полезешь куда не надо.

— Не надо волноваться. — Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и провел большим грубым пальцем по моей щеке, смахивая слезу. Его прикосновение было удивительно бережным. — Громор слушает жену. Иногда. — В уголках его глаз заплясали знакомые чертики озорства. — Теперь… ужин?

Он кивнул в сторону беседки, где на низком, покрытом белой тканью столике уже были расставлены яства: запеченная дичь, свежие овощи, темный хлеб и кувшинс чем-то, от чего сладко пахло медом.

Я рассмеялась сквозь слезы, счастливая и умиротворенная.

— Ужин. Да. Я готова съесть даже эту волшебную беседку. Но сначала… спасибо. Это… невероятно красиво. Ты невероятный.

Он снова улыбнулся, и в этой широкой, немного неуклюжей, но бесконечно искренней улыбке было столько любви, обожания и гордости, что у меня снова перехватило дыхание.

В этот момент, среди светящихся цветов и порхающих светлячков, глядя в глаза своему зеленому великану, я поняла окончательно: возможно, это сумасшедшее и неожиданное замужество было лучшей, самой головокружительной авантюрой в моей жизни.

Прошло два месяца. Ровно те самые шестьдесят дней, которые я выторговала у своего зеленого супруга как испытательный срок для нас обоих. Срок, когда я утром исчезала в мерцающем разрыве портала, а вечером возвращалась, пахнущая антисептиком, усталостью и родным больничным кофе.

Эти два месяца были похожи на жизнь в режиме скоростного переключения каналов. В одном мире — белый халат, тонны отчетов, война с вором туалетной бумаги (брелоки-трекеры, кстати, сработали — им оказался хитрый завхоз, копивший стратегические запасы в подсобке) и обучение «проверяющего» Валерия Маратовича, который, ко всеобщему удивлению, оказался гениальным диагностом с феноменальной интуицией. В другом — запах костров, грубый смех орков, мурлыканье Барсика, разжиревшего на всеобщей любви, и теплые, крепкие руки Громора, ждущего меня каждый вечер.