Книга Ослепительный цвет будущего, страница 81 – Эмили С.Р. Пэн

А может быть, очень даже здорово.

Я встала и потянулась. Акварельный скетчбук Акселя стоял на пюпитре синтезатора. У меня зачесались руки. Я обожала рассматривать его рисунки. Иногда он разрешал мне полистать свой скетчбук, а сам рассказывал, как каждый мазок или завиток цвета превратится в соло фаготa, или трель пикколо, или арпеджио испанской гитары.

Я взяла скетчбук и стала стремительно пролистывать его в поисках новых рисунков. Уголки листов пролетали слишком быстро и в итоге остановились на одной из последних страниц, которая была гораздо тяжелее и толще остальных…

Там была приклеена фотография, старая и немного мятая. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто те четверо, что запечатлены на ней, – я привыкла думать, что их семья состоит только из Акселя, Энджи и их отца. Теперь же я видела семью Морено в полном составе – до того, как от них ушла мама.

Иногда легко было забыть мать Акселя, так сильно он был похож отца. Интересно, переживал ли он из-за этого? Казалось ли ему, что отсутствие ее черт в его внешности означает, что они вычеркнули ее из жизни слишком быстро?

Здесь, на двухмерном изображении, они выглядели такими счастливыми. Но, с другой стороны, разве не все так выходят на фотографиях? Ведь в этом весь смысл, правда? Заглянуть в прошлое и увидеть себя улыбающимся, даже если камера щелкнула в тот самый момент, когда ты стоял и размышлял обо всем, что пошло в жизни не так?

Мама Акселя улыбалась, оголив немного неровные зубы. Ее черные волосы ниспадали на плечи растрепанными волнами, она была в изумрудном платье, подчеркивающем ее округлые бедра. Под руку она держала мужа. Он неловко стоял сбоку и, будучи на несколько сантиметров выше, смущенно сжимался внутри чересчур просторной полосатой рубашки.

Рядом с ними – маленькая Энджи с плюшевым слоном в руках и Аксель в клетчатой рубашке, смотрит на мать так, будто кроме нее ему в жизни больше ничего не нужно.

Я слишком поздно услышала шуршание одеяла. Аксель вылез из постели, и у меня не осталось времени отложить его скетчбук. Я повернулась к нему, внезапно осознав, что не стоило трогать его вещи.

Его взгляд остановился на скетчбуке. Он вздохнул.

Я знала этот вздох. С таким звуком он обычно принимал решение, прощать меня или нет.

– Извини, – быстро сказала я. – Я знаю, что не надо было, но подумала, ты будешь не против…

Аксель махнул рукой, не дав мне закончить, и, зажмурившись, зевнул.

– Не надо было, но все нормально.

Я кивнула; щеки слегка запылали.

– Нашел ее пару дней назад, – произнес он, садясь на диван.

Я села рядом с ним. От него пахло сном.

– Ты имеешь в виду фотографию?

– Я даже не помню, когда нам снимали, – сказал он. – Но помню это платье. Она называла его «платьем силы» и надевала только по особым случаям.

– Как думаешь, сколько тебе здесь лет?

Аксель посмотрел через мое плечо. Некоторое время от не отрывал взгляд от снимка.

– Наверное, лет шесть? Это где-то за год до того, как она ушла.

– Ты догадывался?

– О чем?

– Что она собиралась уйти.

Аксель откинулся назад и медленно, продолжительно выдохнул.

– Не знаю.

– Ты видел, что твои родители больше не любят друг друга?

Его пальцы пробежали по краю подушки, которая начала расползаться по шву.

– Не знаю.

Я соскользнула вниз по дивану и оказалась на спине, а ноги образовали арку над холодным полом.