Книга Ослепительный цвет будущего, страница 68 – Эмили С.Р. Пэн

И тут меня осеняет. Я не слышала эту песню в вокальном исполнении, но слышала ее фортепианную версию. Точно та же мелодия когда-то переливалась в верхней октаве, а аккомпанемент бурлил под пальцами левой руки. Я закрываю глаза и вижу маму за пианино – ее тело пода-ется вперед, веки плотно сжаты, руки словно нащупывают мелодию. Я знала только, что она импровизирует – эта была одна из композиций, которые она каждый раз играла по-новому.

На стуле рядом со мной Уайгон снова и снова рисует пальцем в воздухе маленькие улыбки, двигаясь в ритм музыке, будто он дирижер оркестра.

– Это Тереза Тенг, – говорит Фэн. – Или Дэн Лицзюнь. Слышала про нее?

– Ni mama zui xihuan, – произносит Уайпо. Мамина любимая. Она приносит коробочку от диска. На обложке альбома – румяная женщина с черными, пышно-кудрявыми волосами и мягким, сдержанным выражением лица.

Сколько еще песен я бы узнала, если бы мы послушали весь альбом?

Уайпо ставит на стол множество начинок для конджи^[20]: сладкие черные соленья и шелковистые палочки ростков бамбука в масле – раньше я их обожала. Не могу вспомнить, когда последний раз ела все это. Также на столе обжаренная зелень, которую я не узнаю, ломтики красной колбасы и румяные кубики – то ли пастила, то ли тофу. В последней пиале – маленькие «узелки» чего-то коричневого и мягко-склизкого в сиропе с арахисом по краям.

Следуя примеру Уайгона, я палочками накладываю себе понемногу от каждого блюда.

– Уайпо, ni zai nali… – начинаю я уверенным голосом. Где ты была… Но я затрудняюсь вспомнить нужные слова на мандарине. Я хочу сама задать ей вопрос, хочу видеть ее лицо, когда она услышит и поймет его.

– Просто скажи по-английски, – встревает Фэн, наблюдающая за нашей трапезой. – А я переведу.

Грубый ответ закипает внутри и поднимается к горлу – я с трудом сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться. Хочу рявкнуть, что мне не нужен переводчик, но это ложь. Нужен. Она нужна мне, если я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Я хочу узнать, где она родилась и выросла, – говорю я нехотя, с трудом выдавливая слова, и мне противно их английское звучание. – Как… как они жили.

Фэн быстро переводит на тайваньский. Лучше бы она говорила на мандарине – так я бы слышала, какона произносит то, что я прошу.

Уайпо отвечает, глядя прямо на меня. Я благодарна ей за этот взгляд.

– Она говорит, что родилась рядом с округом Алибунских гор. Ее родители были бедны и уже воспитывали сына. А она была всего лишь девочкой… Так что ее продали в другую семью.

Я трясу головой.

– Но ты… – Я снова поворачиваюсь к Фэн. – Она ведь была их дочерью!

– Как только она бы достигла нужного возраста и вышла замуж, то стала бы дочерью уже тойсемьи. Так что ее родителям было невыгодно растить и кормить кого-то, кто в любом случае их покинет. Поэтому продать ее казалось логичным.

Бабушка утвердительно кивает. Я думаю о женщине из воспоминания. О лысом мужчине с младенцем на руках.

– И это… обычная практика того времени?

– Да, – отвечает Фэн. – Кстати, приемные родители Попо сами продали свою дочь, чтобы достать денег на покупку твоей бабушки. Для них это было выгодной сделкой – Попо должна была вырасти и стать женой их сына.

– Даже несмотря на то что она росла вместес ним? То есть он фактически был ее братом?

– Попо могла изучить все привычки и предпочтения их семьи, пока жила вместе с ними в одном доме, – объясняет Фэн. – Они собирались воспитать идеальную невестку. А потом она вышла бы за их сына, и ей не понадобилось бы никакое приданое.