Книга Луна и Стрелок, страница 48 – Эмили С.Р. Пэн

Мать Хантера

Порой, заглядываясь на старшего сына – как он хмурится над домашней работой, как ласково обращается с братом, – она испытывала головокружение, словно свалилась с лестницы и летит сквозь время. Перед затуманившимся внутренним взором представал Хантер, хрупкий, с серым лицом младенец, лежащий на ее согнутой руке и булькающий – его дыхательные пути снова забила мокрота. Каждый раз, когда он кашлял, ее сердце сжималось. Как ей хотелось, чтобы ему стало лучше, чтобы он был здоров!

Падая в прошлое еще глубже, она видела себя. Вот она, молодая научная сотрудница – волосы собраны в узел, задумчиво щелкает клавишами пишущей машинки. Она все еще занималась научной работой, по крайней мере задавалась вопросами, лентой уходящими в историю. И пыталась размышлять и искать ответы. Пусть даже приходилось делать это украдкой.

Иногда она открывала щербатый картотечный шкаф и любовно проводила пальчиками по стопкам работ. «Автор Дэвид И».

Как ей не хватало настоящих исследований. Как хотелось отдельный кабинет, чтобы сидеть и работать. Публикаций за собственным авторством. Жизни, которой она могла управлять.

Буквы расплылись, и видение сменилось кошмаром. Человек по имени Хванг достает журнал и находит ее имя. Теперь он может выследить их семью. И потребовать долг.

Она уронила выдох, точно якорь, и захлопнула дверцу шкафа.

Фэйрбридж треснул. В прямом смысле слова.

Вонгу никогда не доводилось видеть ничего подобного – земля ломалась, точно сухая поврежденная кожа. Шла трещинами и сочилась водой.

Выходило, что первый такой случай произошел в конце сентября, аккурат в полнолуние – совпавшее с Праздником середины осени, – и кое-кто поспешил заявить, что это землетрясение. Но сейсмологи быстро доказали, что ничего подобного, и по сей день случившееся считалось необъяснимым феноменом. Листая в библиотеке недавние газеты, Вонг обнаружил, что после первой трещины поднялась волна паники. Оказалось, что все остальные трещины связаны с первоначальной. Но обошлось без катастрофических последствий, и город старался минимизировать ущерб. Кое-кто написал жалобу, но в целом горожане привыкли к неудобствам.

Аварийные участки дороги пометили оранжевыми конусами; установили металлические платформы в качестве временных мостков. К этому времени все уже приноровились, освоили маршруты объезда. Как-то Вонг купил горячий сидр в заведении под названием «Хижина сластены» и спросил кассиршу, что она думает о трещинах. Та пожала плечами, закатила глаза: достали,мол – и выбила ему чек.

Интересно, думал он, кто-нибудь из жителей Фэйрбриджа чует, чем пахнет из темных провалов? Как он называется, этот запах залежавшейся в кармане мелочи, поднимающийся вверх и наполняющий его одновременно ужасом и вдохновением?

Вонга очень бодрило стоять у края расселины и вдыхать этот запах, всматриваясь в разлом почвы, камня и корней. Волосы на голове шевелились от напряжения. Он находил удовольствие в чувстве дискомфорта: такое поначалу чувствуешь, когда ныряешь в бассейн. Тело начинало привыкать. Мышцы оживали, он ощущал прилив энергии.

Вдалеке на его улицу свернул автомобиль. Пригнувшись, Вонг снова уселся на водительское сиденье, захлопнул дверцу и рванул прямо с обочины, пока никто не успел рассмотреть его лица. Шансов было мало, но все же он не хотел, чтобы его узнали. Не сейчас.