Книга Луна и Стрелок, страница 46 – Эмили С.Р. Пэн

– Господи, вы это видели? – ахнул кто-то.

– Эвери! – плакала женщина. Она посмотрела на Хантера через поток, прижимая к груди ребенка. – Спасибо! Спасибо вам! Вы спасли ей жизнь.

Хантер поймал ее взгляд. Как чудесно – смотреть, как неистово мать обнимает свое дитя. Долю секунды он впитывал ее чувства, вспоминая, что когда-то и его любили так же. И понял, что по его лицу тоже текут слезы.

– Кто ты? – спросила женщина. – Как тебя зовут?

Они слишком тут задержались. Ничего не ответив, Хантер схватил Луну за руку, и они бросились прочь.

Их пальцы расцепились, и они побежали наперегонки. Луна смеялась, когда едва не потеряла равновесие и чуть не свалилась перед носом Хантера – он резко вильнул, чтобы не налететь на пень.

Но вот они у машины: Луна схватила его за руки, и они закружились. Она была безмерно счастлива. Уже стемнело, но пелена ночи была пронизана звездами.

– Почему мы удирали? – удивленно спросила она. – Ты спас жизнь той девочке.

Он мотнул головой:

– Сложно объяснить. Я не хочу, чтобы они знали мое имя.

– Но почему?

– А если какой-нибудь журналист напишет статью? Кто-нибудь, ну, не знаю, сфотографирует меня и пришлет в местные новости?

– Значит, ты боишься внимания?

– Нет-нет, не то чтобы боюсь. –Он отрицал это так яростно, что Луна не до конца поверила ему.

– Ты сделал доброе дело, – сказала Луна. – Если бы я была ее мамой, мне бы хотелось знать, кого благодарить.

– Ну… в общем, все сложно.

Она открыла машину и скользнула на сиденье, ее мучили сомнения.

– Прости, – сказал Хантер, стоя у открытой дверцы. – Это связано с моими родителями. Трудно объяснить.

День был столь идеальным, что не хотелось заканчивать его на неприятной ноте.

– Ладно.

– Ты сердишься? – спросил он.

– Вовсе нет, – ответила она. – Просто хочу понять.

Он кивнул:

– Дай мне время, и я найду слова.

* * *

Луна приехала домой так поздно, что нашла на столе нетронутый ужин. Родители были вне себя от гнева. Она держала наготове оправдание. Мол, делала задание после уроков, не смотрела на часы, потом свернула не туда, чтобы не попасть в пробку, и долго плутала.

Родители пеняли Луне на непростительную ошибку: могла бы позвонить из приемной. С облегчением догадавшись, что ей поверили, она убедительно устыдилась и повинилась.

Лежа на кровати в своей комнате и пялясь в потолок, она вспоминала потайное место Хантера в лесу, то, как он стеснялся, когда вел ее на поляну. Как ветер раздувал его волосы. Как пахнул, когда они целовались.

И каким он стал, когда увидел, как поток ледяной воды унес маленькую девочку. Когда он вскинул лук, Луну это озадачило. Стрела летела по траектории одновременно математически безупречной – и сверхъестественной.

А потом Хантера сбили с ног, и лишь тогда до нее дошло, как это, должно быть, выглядело для посторонних. Она-то инстинктивно доверяла ему, но те, другие – во всяком случае, тот, кто бросил камень, – должно быть, решили, что Хантер решил сыграть в злую игру.

Прошло много времени, прежде чем она смогла переварить все, что увидела. Стрела Хантера аккуратно пришпилила к стволу капюшон девочкиной куртки. Он не медлил: должно быть, с самого начала знал, что у него получится.

Поразительно. Там, в лесу, о стрельбе из лука он сказал так…

«Скромно» – не совсем подходящее слово. Как ни в чем не бывало. Как о чем-то само собой разумеющемся. «Я никогда не промахиваюсь». Так, точно сказал: «По утрам я завтракаю».