Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 77 – Александр Нетылев

С презрением смотрела на предателя.

— Я виноват, милосердная Гуаньинь. Я виновен в своей трусости, которой бессилен противостоять. Помилуй меня, милосердная Гуаньинь, и укажи мне, что я могу сделать, чтобы искупить мой грех.

«Чтобы помочь Аосянь», — мысленно закончил мужчина.

Что он мог сделать? Что? Герои романов, на которых он так хотел быть похожим в детстве, наверняка вышли бы с одним мечом против всех головорезов госпожи Фенфанг. Но у него и меча-то не было, не говоря уж о навыках, что позволят справиться со всеми в одиночку. А если даже свершится чудо, и он выйдет победителем из этой битвы, — не в головорезах была её сила. Не пройдет и дня, как двое бродяг, посмевших покуситься на уважаемого человека, окажутся в руках Ведомства Исполнения Наказаний.

Мастера Бессмертной секты наверняка нашли бы какой-то способ решить ситуацию с помощью хитроумных заклинаний. Но не был Вэйан хорошим учеником. Удача — это все, что было подвластно ему хоть немного. И даже в этом он был ограничен.

Иначе не оказался бы в таком положении.

— От меня отвернулась Судьба, милосердная Гуаньинь. Если бы не та встреча в игорном доме… Если бы головорезы госпожи Фенфанг не выбрали именно этот день… Или наоборот, напали лишь немногим раньше… Если бы не все это, то ничего бы не случилось!

Но безмолвствовал каменный лик. Взгляд богини как будто отвечал ему:

«Не лги себе и не ропчи на Судьбу. Ты сам принимал решение.»

«Ты сам всему виной»

— У меня не было выбора, — почти прошептал Вэйан.

Но не верили в это, кажется, ни богиня, ни он сам.

Ранним утром в святилище Гуаньинь было достаточно немного народу. Никто не обращал внимания на молодого заклинателя, что стоял на коленях перед статуей.

Никто не знал о том, какой тяжкий грех он совершил.

Не обращал на них внимания и Цзянь Вэйан. Никто из этих людей не смог бы его понять. Никто из этихлюдей не смог бы ему помочь. Они были просто фоном, фоном для мук его совести.

И все-таки, сквозь терзавшую сердце боль он услышал то, что все-таки заставило его обратить внимание.

Он услышал собственное имя.

— Братец Вэйан, — спрашивал веселый женский голос, — Почему ты так не хочешь зайти со мной? Неужели ты не почитаешь богов?

Голос был незнаком, да и явно она не к нему обращалась. Да и мало ли кому могли дать такое имя.

Не понимая, на какую судьбу обрекают ребенка.

Цзянь Вэйан вновь поднял глаза на статую, готовясь вновь произнести слова покаяния, — но замер, услышав голос, что ответил на вопрос девушки:

— Скорее я бы сказал, что это боги едва ли будут рады видеть меня в своем доме.

Этот голос был ему знаком.

Вот уже второй день весь Лицзян гудел от слухов о дерзком ограблении семьи военного министра, и ранним утром ученый Цзянь, обеспокоенный, явился к поместью Жунь. Встретиться с ним тогда вышла не только Жунь Ли, но и выпрыгнувший откуда-то сверху Бао-Бао, — или Ичэнь, как, оказывается, его звали.

С умилением смотрела Жунь Ли на эту сцену практически семейного воссоединения. Подбежав к мужчине, лисенок сходу запрыгнул ему на ногу и, цепляясь крошечными коготками за полы халата, в считанные секунды забрался на плечо. Засмеялся тогда Вэйан, почесывая Бао-Бао за ушком, — а тот радостно ткнулся ему мордочкой в щеку и меховым воротником развалился на плечах.

— Он тебя явно любит, Цзянь Вэйан, — отметила девушка.