Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 68 – Александр Нетылев

Одного из юношей за столиком, одетого чуть беднее, но на вид более умного, уже взяли «в оборот»: насколько успела изучить Фея-Бабочка царившие здесь порядки, скоро он удалится в одну из задних комнат в обществе милой Яню. А вот второй, худощавый, с острым лицом, нефритовой шпилькой в волосах и какими-то нервными движениями, отстранил в сторону молодую Юби и жестом подозвал к себе Аосянь:

— Эй, красавица! Налей мне выпить!

И по взгляду госпожи Фенфанг поняла Фея-Бабочка, что если она разозлит этого клиента, наказания не избежать.

Почти не удивилась Аосянь, когда молодой господин жестом, который даже не пытался выдать за случайный, уложил ладонь на её ягодицы и крепко сжал пальцы. Смогла она не дрогнуть и не пролить ни капли вина мимо чаши, мысленно напоминая себе, что это не сложнее, чем продолжать сражаться при множестве ран.

Разница лишь в том, что прежде раны наносились лишь её телу. А раны гордости были куда страшнее.

— Ты так прекрасно танцуешь, — приговаривал он, — И такая приятная на ощупь. Ты не из благородных?

— Поблагороднее многих, — не удержалась Бог Войны от того, чтобы огрызнуться.

К счастью, он, похоже, не понял намека.

— Я из семьи Цзюй, — сообщил он с таким видом, будто ей это должно было что-то сказать.

— Сочувствую ей, — снова не удержалась Аосянь.

— Кому? — непонимающе нахмурил брови молодой господин Цзюй.

А Фея-Бабочка сообразила, что уточнять, что она имела в виду семью, у которой родился столь недостойный наследник, — значит нарваться на неприятности.

— Я имею в виду Юби, — нашлась она, — Вы столь грубо отставили её в сторону. Мне больно на это смотреть.

— А, — отмахнулся он, — Она тебе и в подметки не годится.

То, что Юби его прекрасно слышала, его явно не смущала.

— Я Цзюй Юань, и всегда выбираю для себя все самое лучшее.

С этими словами он скорее ухватил, чем обнял её за талию и почти что силой усадил себе на колени.

— Молодой господин, — попыталась запротестовать Аосянь, напоминаясебе, что ударить его она не имеет права, — На вас ведь смотрят. Вы ведете себя неприлично.

— Это публичный дом, — парировал Юань, — Здесь нет понятия «неприлично».

Но уже через секунды его лицо расплылось в улыбке:

— Или ты намекаешь на то, что нам пора уже перебраться в комнату? Хозяйка! Я оплачу её на всю ночь!

Госпожа Фенфанг оказалась рядом настолько стремительно, что казалось, она телепортировалась.

— Молодой господин Цзюй, — пропела она, — Эта девушка — настоящая жемчужина «Аромата Лилии». И она невинна и чиста, поэтому…

— У меня денег хватит, — оборвал её Юань, — Я хочу её.

«Не бить его. Не бить. Нельзя, Аосянь!»

— Господин, — нашлась девушка, — Позвольте усладить ваш слух игрой на цине.

— Цинь? — поморщился он, — Что мне до циня?

На помощь неожиданно пришла госпожа Фенфанг:

— Поверьте мне, молодой господин Цзюй, во всем городе никто не играет столь прекрасно, как наша Небесная фея. Вам непременно нужно услышать её игру; вы заслуживаете этого. Она ведь потому не выступает с цинем при всех, что простые обыватели недостойны слышать её. Но вы… Наедине…

Какими чарами околдовала она его, какое волшебное слово дало слабой женщине власть над аристократом? Аосянь не знала ответа.

И не уверена была, что хочет его знать.

Что ответ не заставит её разочароваться еще больше в людях Земного Царства.