Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 67 – Александр Нетылев

Интересно, не найдя тела в пруду, командующий стражей предпочтет сказать, что грабитель скрылся, — или что он убит, но тела не нашли? За что сильнее он пострадает — за то, что упустил его, или за то, что убив, не смог вернуть украденное?

В любом случае, судьбе командующего было не позавидовать, — но и сочувствовать ему Ичэнь не собирался. У него был шанс. Охрана поместья хоть и состояла из смертных, — но лишенный сил, Король Демонов вынужден был считаться даже с ними. С преимуществом в численности и вооружении они могли победить, — если бы ими руководили грамотно, и если бы нашелся в их рядах хоть один, кто смог бы противостоять искушению демонической ци.

Он победил их честно, — в понимании Клана Лис, разумеется.

И вновь вернулись его мысли к тому, что никак он не мог отпустить.

«Сегодня вернусь к Жунь Ли», — решил для себя Ичэнь, — «А завтра посмотрим, как танцуетБог Войны!»

Кружилась в танце Фея-Бабочка, и тонкая, почти прозрачная розовая ткань кружилась вместе с ней. То скрывая широким рукавом прекрасное лицо, создавая интригу для зрителей, — то взмывая в воздух подобием крыльев.

Фальшивым подобием настоящих крыльев, что были у неё когда-то.

Кружилась в танце Фея-Бабочка, и тщетно пыталась она убедить себя, что танцует сама для себя, по своей природе. Что выражает она в красоте свои чувства, — ведь для того и существует танец!

Что не следят за ней десятки сальных взглядов смертных.

Что не пытаются они на каждом движении заглянуть под задравшуюся ткань розового одеяния. Что не мечтают о том, что могут получить помимо танца.

Что глядя на красоту движений Феи-Бабочки, видят что-то большее, чем тело, которым можно воспользоваться.

Аосянь не танцевала в слаженном, синхронном ритме с остальными девушками: слишком ярко выделялась она на их фоне. Со своей нечеловеческой грацией и аметистовыми глазами она привлекала к себе все взгляды, как яркая звезда, — из-за чего другие танцовщицы шептались, что новенькая чересчур задирает нос.

Смешно. Как будто то, что мужчины смотрят на неё, едва ли не роняя слюни, это повод для гордости.

Как будто совершенство её танца хоть как-то спасает от унижения.

Кружилась в танце Фея-Бабочка, и ей казалось, что взгляды мужчин скользят по телу её, как скользкие щупальца Демона-Спрута. Обвивают ей руки и ноги. Удушливо сжимают её горло и грудь.

Пытаются забраться туда, куда она твердо решила их не пустить.

Столетия тренировок в боевых искусствах сделали её тело выносливым, и танцевать она могла часы напролет. Это было благом для неё: чем дольше Аосянь танцевала, тем позже придется ей спуститься с помоста и обхаживать посетителей. Будь её воля, она бы занималась только танцами, — благо те пользовались успехом, и госпожа Фенфанг была очень довольна популярностью «Небесной феи».

Довольна своим приобретением. Мысль, от которой краска гнева приливала к щекам Бога Войны даже сильнее, чем от похоти посетителей. Они видели в ней красивую вещь, которой можно воспользоваться. Госпожа Фенфанг же видела в ней вещь, которая ей принадлежала.

Утомились музыканты и ушли на перерыв. Могла бы Аосянь танцевать дальше, но госпожа Фенфангпотребовала от неё спуститься к зрителям. Более того, не терпящим возражения жестом хозяйка дома удовольствий указала ей на один из столиков. Двое юношей сидели за ним, — молодые, дерзкого вида и в богатых одеждах, расшитых золотом и серебром. Еще три человека, мужчины в форменных кафтанах, стояли чуть позади.